Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) 

Глава 23 «рояль и всё, что вокруг»

предыдущая глава


фикбук

ВК


      По пути к музкружку — весёленькому свежевыкрашенному зданию с верандой, меня не оставлял мой с Шуриком спор. Сам спор, а не его предмет. Вот сидит себе спокойно изобретатель, занимался своим делом, и всё идёт своим чередом. Но на сцену выхожу я со своим авторитетным мнением и что дальше? Если бы он меня послушался и уничтожил свою работу, каковы гарантии, что я сработал не во вред? Возможно ли, что я не вижу картину целиком и должен ли я тогда совать свой нос в ход истории? Прибегнем к аналогии - чем отличается дипломированный врач от знахаря? Оба могут вылечить человека, но знахарю неведомы все тонкости врачебной науки, он полагается на собственное чутьё и традицию. Его чуткие руки убивают гораздо чаще, чем дарят жизнь. Им руководит не понимание. Для роли доктора мне недостаёт знаний, а быть неумелым шаманом — нет, это не вариант. Страшно подумать, что могло произойти, если б я действительно сбежал в столицу и начал выправлять историю без разбора средств, не считаясь с потерями.
 И всё-таки, для чего мы здесь? Любая достаточно развитая технология неотличима от магии — так гласит третий закон Кларка. Я вовсе не религиозен, но давайте взглянем правде в лицо — любая магия также неотличима от достаточно развитой технологии. Что, если неким высшим силам — не обязательно персонализированному божеству — по тем или иным причинам потребовалось нас с Анной запихнуть в тела двух наших копий? Вряд ли мы чем-то эти самые силы прогневали или порадовали, скорее кому-то понадобились новые питомцы в метафизическом зоопарке. Ну, а что? Сцапали полуразумную трёхмерную форму жизни, для прикола — в комплектации «Лютес» и поместили в просторный вольер с трёхразовой кормёжкой. Только бегового колеса для разминки недостаёт. Похоже на загробный мир в авраамических религях — когда тебе выдают лиру, надевают идиотский балахон и отправляют радоваться на все четыре стороны. Проблема есть ровно одна и она древнее чем принцип действия колеса — такую гипотезу в принципе невозможно проверить. Потому Анна её и отбраковала. Она не верит в сверхъестественное. Что же касается лично меня, то по-моему изначально человек не способен к восприятию всех граней бытия, а уж тем более — к постижению всех законов природы, однако, летать мы тоже изначально неспособны, но всё ж таки полетели. Недавно и при помощи машин, но полетели.
 По правде, атеизм — не всегда самое разумное убеждение. Зачастую его источником для человека становится всё та же бездоказательная вера, но уже с отрицательным знаком, что неверно. Корректный атеист полагается на научно достоверные факты и теории, постоянно пересматривая своё отношение к ним, он должен быть готов признать ошибочность своих убеждений в случае, если они окажутся ошибочными.

 Собравшись с духом, я взялся за ручку двери и выдохнул. Мне нужен диктофон и если он у Мику есть, я его достану любой ценой. Хотя нет, не любой. Цена должна быть приемлема — скажем, за полцарства я его не куплю. Вот если сто двадцать пять тысячных царства — ещё можно подумать… Всё, не отвлекаться! Нельзя дать этому японскому демону меня заболтать. Вошёл, завладел инициативой в разговоре, получил необходимое, ретировался. Пошёл!
 В комнату через здоровенное окно лился предвечерний свет. Под ним выгорал стоящий в центре трёхногий рояль, а на пол медленно оседала, кружась в своём нехитром танце, пыль. Мику в кружке не было. Куда она могла сбежать? До ужина ещё далеко. Может, с Ленкой где-нибудь мотаются? Или, возможно, её подрядили с подготовкой к вечерней дискотеке помогать. Подожду интуристку тут и немного осмотрюсь.
 Комната каким-то изысканным декором не отличалась. Вокруг исписанной нотными знаками классной доски висели портреты композиторов. Под ними был выставлен весь располагаемый клубом инструментарий, которого могло бы хватить на вооружение пары ансамблей, или, с натягом — для небольшого оркестра. Я уже хотел приступить к инспектированию книжной полки, но краем глаза зацепился за скрипку… Разумеется, это могла быть и другая скрипка — такие производят крупными сериями в конце концов. Я осторожно, словно гранату без чеки, взял инструмент в руки и стал вертеть перед собой так и сяк в поисках особых примет — царапин, трещин и всего такого, но на лакированных деках не было даже наклейки с информацией о заводе-изготовителе. Вообще никаких зацепок.
 Между прочим, перемещения во времени и пространствеё тоже можно объяснить в рамках божественного вмешательства, заменив зоопарк на лабораторию. Интересно, а вот что если я сейчас вот эту скрипку уроню и она треснет? А если вовсе её разбить? Вот она, стрелка на рельсах истории — переключи её и сюжет пойдёт по другому пути. Или сойдёт с рельс. Не-не-не-не! Я завязал! Я не буду вмешиваться, если не уверен, к чему мои действия приведут!
Всё это очень странно, но, как уже сказала Анна — реальность вообще с тех пор как мы проснулись в автобусе подаёт противоречивые сигналы. Только то, что мы с сестрой существовали в независимых друг от друга отдельных мирах, уже гарантирует нелинейность времени, но при этом Анна-2 уже в первый наш день в лагере продемонстрировала обязательное соблюдение временной петли. Получается, что такие петли оказываются строгими константами во временном потоке и неизбежны, куда бы ты ни рулил? А если создать петлю, длящуюся значительно дольше чем пять минут? Или одну петлю внутри другой? Г-р-р-х, к чёрту всё!

 Раз уж мы вспоминаем законы Кларка, то вот вам закон номер два: «единственный способ обнаружения пределов возможного состоит в том, чтобы отважиться сделать шаг в невозможное». Время шло ужасно долго и висящая в комнате тишина давила на барабанные перепонки с таким напором, что я стал насвистывать «Караманьолу». Мелодию я едва помнил, так что выходило отвратно. Картину сюрреалистичней надо было поискать — сидит пионер по-турецки под роялем, голову вжал в плечи, а сам каверкает песню времён французской революции. Зачем? Мне нужна эмоциональная разрядка! К тому же, отправив останки скрипки через открытое окно в кусты, я пренебрёг своим собственным свежепринятым правилом. Это, чёрт возьми, нечестно! Я должен был узнать, что из этого выйдет! В конце концов, я же не лягушачью шкурку сжёг. Вселенная не сколлапсировала, не вывернулась наизнанку и много чего ещё «не». Да даже у меня в воспоминаниях эта скрипка осталась при Анне. Так что ничего критичного не произошло. А поскольку ответственности за содеянное удалось избежать, то всё вообще в шоколаде.
 От данного вывода мне полегчало настолько, что опасаясь взлёта и долгосрочного парения под потолком, я не придумал ничего умнее, чем залезть под брюхо музыкального монстра. Полный дзен. К сожалению, упражнения в художественном свисте пришлось прекратить - заболела голова. Ощущение, словно кто-то изнутри черепа процарапывает дыру наружу при помощи иглы. Парадоксально, но когда я смолк, тишина не наступила — где-то тикали настенные часы, хоть я совершенно точно никаких часов и иных тикающих приборов при осмотре не обнаружил… Ладно, такое бывает, тем более предпосылки для диагноза более чем весомые — я немного сошёл с ума. Лёгкое значительное повреждение рассудка, из-за которого я слышу тикание часов. 

 — Эта женщина меня с ума сведёт! — раздался приглушённый, словно из соседней комнаты возглас сестры. Голос её звучал размыто, но радражённо. — Сплошное недовольство! Что бы ни случилось! Аня, ты могла подготовиться лучше! Аня, ты не права! Аня, учись сдерживаться! А не пойти ли тебе далеко и надолго, ведьма?!
 — Вы с мамой обе склонны перегибать палку, — ответил кто-то моим голосом. — Помирись с ней, всё равно придётся рано или поздно.
 — Ты меня вообще не слушаешь? Чёрта с два я…

 Разговор прервался, но часы продолжали тикать. Меня опять, как при Шурике потянуло в сон. Всё тело пронизала такая дикая усталость, словно я весь день только и делал, что таскал на своём горбу мешки с цементом. Поддавшись искушению, я закрыл глаза и снова услышал голоса.

 — Куда ты опять мой справочник по английскому запрятал?
 — А нечего было радиоприёмник мой в окно выбрасывать!
 — Верни мне справочник, клоун!
 — Ага, а радио мне кто тогда починит?! 
 — Кант починит, Иммануил Иоганович! 
 — Между прочим, завтрашняя контрольная всех касается, не хочешь тоже пройденное повторить? 

 Часы замолкли. Их сменили завывающая вдалеке метель и хруст откуда-то взявшегося снега.

 — Напомни, почему я позволила тебе притащить меня сюда?
 — Ну, во-первых, ты мне всё ещё должна за радио. А во-вторых, ты погляди сама — природа, лыжи, чай в термосе…
 — …Свёрнутая на склоне шея. 
 — Ты вечно драматизируешь.
 — А ты вечно ввязываешь меня в авантюры! Могла же сегодня целый день за Брэдбери провести… Нет, с тобой попёрлась кататься…
 — Отступать поздно, товарищ фельдмаршал! Москва сгорела целиком, и вот на площади на Красной монголы с ханом Батыём! Так что-либо вперёд до базы, либо встречаем праздник в чистом поле.
 — Так езжай, лыжник финский. Нечего лясы точить!

 Концерт квазивоспоминаний прекратился. Не смотря на это, голова продолжала отзываться едва заметной болью. Ну и что это сейчас было? Реальные воспоминания тела-донора или нечто вроде ложных образов, созданных участками мозга, отвечающими за сновидения и иные глюки мозга? Чем бы оно ни было, поводов беспокоиться у нас и так слишком много. Параллельные миры, путешествия во времени, те коридоры под лагерем и ночной инцидент, пугающая теория сестры о промывке мозгов, а теперь ещё и голоса в голове. Как же хочется напиться вдребезги… Надеюсь, Алиса как следует Аньку прогуливает — если нас обоих начнёт плющить от невыносимости бытия, то далеко мы так не уедем.

 — Ой, а что ты там делаешь? — раздался сверху нормальный голос без эха. Мику беззаботно встала на четвереньки и озадаченно смотрела на меня. Должно быть, я не заметил её возвращения, пока рассуждал о
 — А ты? — вопросом на вопрос ответил я, глупо блымая глазами и всё ещё отходя от пережитого.
 — Я к танцам готовлюсь, — прощебетала Мику. Её волосы расстилались по пыльному дощатому полу, но кажется, это хозяйку музкружка ничуть не волновало.
 — А я вот. Сижу, — вздохнул я, — и думаю.
 — А о чём?
 — Думаю и всё, — пожал я плечами, — о разном.
 — Медитируешь, да? — спросила она, — Я тоже иногда пытаюсь помедитировать, но долго просидеть не могу. Па говорит, что у меня проблемы с длительной концентрацией, но я бы тогда и музыкой заниматься не могла бы.
 — Вряд ли это можно так называть. — я переменил позу — прижал ноги к груди и упёрся подбородком в колено, — Вот например, можно ли использовать право сильного, чтоб принуждать к миру других? Что, если Германия победила бы в Первой Мировой войне? Или вот, скажи, сколько лет ты хотела бы жить, если б могла сама выбрать, продолжительность жизни?
 — Не знаю, — призналась Мику, — я никогда о таких вещах не думала.
 — А я вот в последнее время всё чаще. Это семейная черта или что-то вроде того… неважно. По правде говоря, я тут сижу и жду тебя, но пока что можешь заниматься своими делами, а я посижу тут и немного отдохну, хорошо?
 — От чего? — недоумённо вопросила девушка.
 — От всего этого, — слабо улыбнулся я, — постараюсь очистить голову и помедитировать.
 — А, понятно, — кивнула Мику, — а тебе тут удобно? — она с опаской осмотрела нависающую надо мной махину.
 — Не очень, — криво улыбнулся я, чем давал понять, что да, вот такой я дурак два метра ростом — по своей воле забрался под рояль, потакая бессмысленному импульсу и мне на это плевать.
 — А можно я тоже с тобой посижу?
 Я подвинулся. Мику тоже забралась под рояль и села рядом, поджав под себя ноги.
 Мы долго сидели под роялем и молчали. Каждый из нас слышал дыхание второго и более никаких звуков в комнате не раздавалось. Я даже не сразу понял тогда что что-то было не так, неправильно, непривычно, а когда, наконец, до меня дошло, желание удивляться почти сошло на нет — Мику молчала. Всё это время она сидела возле меня и молчала. И даже не двигалась.

 Я тут подумал. А что если я и Анна всё-таки застряли тут навсегда? Опять поступать в институт, наблюдать развал Союза и далее по накатанной… Не гарантирую, что удержусь от попыток улучшить своё положение при помощи послезнания, но даже тогда это будут весьма скучные тридцать лет. Пока воздержусь от построения планов, сначала надо выпутаться из этой череды странных событий, а там посмотрим. В крайнем случае, если придётся выбирать между жизнями — я точно последую за Анной.
 — Знаешь, — внезапно сообщила Мику, — мне понравилась ваша газета,
 — М-м? — я вновь вынырнул из забытья. — Спасибо.
 — Особенно рисунки понравились, — добавила она.
 — Лена рисовала, — ответил я.
 — Я знаю, — Мику улыбнулась, — Леночка мне рассказала всё. А вы сами уже что-нибудь в ней написали?
 — Нет, — ответил я угрюмо.
 — Почему?
 Потому что наше будущее не всем понравится. Потому что оно никакое не светлое, а серое. Не уныло-серое, нет. В нём, разумеется, есть хорошие моменты, но и отборного навоза немало. Впрочем, у Японии как раз всё сравнительно неплохо, так что у кое-кого имеются все шансы на свет в конце социалистического лагеря. Да и в конце концов, нечего подкидывать пищу для размышлений любителям всяческих мистификаций и безумных пророчеств.
 — Времени не было, — отмахнулся я, — может завтра напишу. Сегодняшний вечер пережить бы.
 — Да уж, — Мику улыбнулась, — дискотека ещё не началась, а я и Славя уже без ног, — она без предупреждения прислонилась к моему плечу.
 — Так может, вам помощь нужна? — настороженно предложил я. — Колонки там перетащить или ещё чего?
 — Мы уже Сыроежкина нашли, он всё перенёс, — сказала Мику словно ничего странного не произошло, — теперь останется аппаратуру настроить и можно будет начинать. А ты пойдёшь, Андрей? Там все-все будут.
 — Кстати об этом, — не спеша протянул я, — у тебя диктофон есть?
 — Есть, — кивнула Мику, — а зачем тебе?
 — Мы с сестрой эксперимент один ставим и ей надо данные записывать. В общем, нужно что-то, чем звук записать. Одолжишь на вечер?
 — Да, одолжу, — энергично закивала Мику, — только он не здесь, в домике. До него недалеко. Пойдём?
 — Пойдём, — согласился я.

 Расположенный по изначальной задумке вдали от остального лагеря музкружок не должен был никого тревожить, но потом кому-то в голову пришла блестящая мысль внести в план дополнения и вуаля — по соседству уже возводят квартал чуть ли не для половины всего контингента. И после этого мне будут рассказывать что в СССР всё по науке делалось? Ну хорошо, я мог бы понять промашку с криво спланированным лагерем, но когда речь заходит о капитальном строительстве — извините. Вот вы знали, что на стадии проектирования Днепровской ГЭС к рассмотрению были предоставлены несколько проектов и среди прочих был вариант с каскадом из трёх плотин, который был дешевле и по рабочей мощности превосходил одну большую? Сталин, исходя из неких личных соображений продавил одну гигантскую дамбу. Такое вот «нам с гор виднее» и погубило в итоге весь Союз ССР, так что держите последний, первый закон Кларка: «когда уважаемый, но пожилой учёный утверждает, что что-то возможно, то он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно, — он, весьма вероятно, ошибается». Может он и не совсем ко двору, но упомянуть его явно не будет лишним.

 — Так вы придёте на дискотеку? — спросила Мику, когда мы шли по тропинке, ведущей к жилой зоне.
 — Анна точно не пойдёт, а я… я даже не знаю, может смогу. Правда, у меня и костюма нет…
 — Костюм не нужен, ты так приходи! — Мику заискивающе посмотрела на меня, будто от моего появления зависел успех вечеринки. Танцевать я умею, даже пару раз в год выбираюсь куда-нибудь растрясти жирок, но настоящего пристрастия к подобным мероприятиям никогда не испытывал. Насчёт сестры гадать не приходится — она предпочтёт науку любой из радостей жизни и это не обсуждается.
 — Посмотрим. Но я ничего не обещаю, — ответил я.
 — Я буду вас ждать! — объявила девушка, от радости снова повиснув у меня на плече.
 Странная она, эта Мику. Непонятно, для кого странней — для остальных или для меня и сестры. Со своим происхождением Мику — аномалия в квадрате. Особенно в подобном окружении.
 — Мику, — привлёк я её внимание.
 — Что? — она всё ещё излучала радость, чуть ли не светилась изнутри.
 — Тебе нравится в лагере?
 — Конечно. Хотя когда я только ехала, то думала, что будет скучно.
 — Нда. Скучать не приходится, — протянул я. — А сложно вообще было в Союз попасть?
 — Почему — сложно? — удивилась Мику, — как все. Па купил билеты, а потом мы с ним на поезде за неделю до Москвы доехали.
 — На поезде? — переспросил я.
 — Ну да. По мосту, который весной открыли. Так странно было, — девушка усмехнулась, — обычно на скоростном за несколько часов всю страну проезжаешь, а тут сплошные леса и несколько дней пути…

 Когда мы с Мику дошли до её и Лениного жилища, она скрылась за дверью и сначала о чём-то болтала с соседкой, попутно копаясь в своих вещах. Меня же продолжало мучить лёгкое недомогание и всё ещё не давала покоя проклятая скрипка. Вот почему законы природы обязаны считаться с такой неподкупной вещью как математика? От неё всегда сплошные проблемы! По секрету скажу, что среди людей, занятых научной деятельностью, у математиков самая удручающая статистика по психическим расстройствам. Не внушают оптимизма и голоса, которые прислышались мне, пока я дожидался Мику. Всё это, при сложении с ранее полученными результатами наблюдений и выводов, вело к одному — здешняя физика подчиняется математическим законам довольно избирательно.

Развернуть

Doctor Who фэндомы DW Video 13 Доктор Доктор (DW) Таймлорды 

Трейлер

Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 22 «ошибка Прометея»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с новостями

(разбил одну главу надвое, так что первая её часть оправданно может показаться отсосной)


      Снова обитель кибернетиков. Прикольно, на входной двери кто-то уже нацарапал гвоздём «Мику — дура». Стучать никакого смысла нет — если эти двое заняты чем-то архиважным, то вторжение наверняка будет проигнорировано.
 Скажу прямо — взваливать на себя подготовку опыта мне совсем не хотелось, особенно если учесть тот факт, что мне угрожают кровавой расправой в случае неудачи. Но Анна остро нуждается в рекреации и кроме меня подменить её некому. Она гораздо более хрупкая, чем хочет казаться. Не представляю, что бы с ней было, попади она в это место одна. Впрочем, насчёт себя иллюзий тоже питать не приходится — кабы не сестра, поддерживающая тонус целебными подзатыльниками, шатался бы по лагерю с разинутым ртом, а то и вовсе в Москву сорвался по дурости.
 По сравнению с первым моим визитом, мастерская кардинально переменилась. Тут был наведён тотальный, я бы даже сказал образцовый порядок — на стенах агитплакаты, под потолком модели планеров, инструмент на стендах рассортирован и распределен по назначению и калибру. Даже на полу ни соринки. Почти стерильное помещение. Картину портила разве что поверхность стола, на которой, накрытое плотной белой простынёй, лежало что-то неопознанное и больше всего напоминающее тело в морге. Вокруг «тела» были разложены всевозможные радиодетали и конструкционные элементы. Над инсталляцией коршуном нависал Шурик. Сыроежкина, увы, на месте не было.

 — Нет, — огорчённо обронил, Шурик — так не получится, нужно опять облегчать конструкцию. Но как? Мы и так уже свинтили всё, что возможно!
 — А если, — наугад ляпнул я, — всадить квантовый гармонизатор в фотонно-резонаторную камеру?
 — К чему тут гармонизатор? — смутился сбитый с панталыку изобретатель, оторвавшись от дела. — А, это ты…
 — Салют, Шура, — приветствовал я его, — а мне бы…
 — Машинку я ещё не смотрел, не до того, — не отвлекаясь от работы пробормотал юный техник. Эх, знал бы ты, над чем мы сейчас с Сергеем голову ломаем…
 — Да я про другое. — Я бросил взгляд на вчера принесённую печатную машинку, одиноко стоящую на выделенной для неё полке, затем для уверенности ещё раз окинул взглядом мастерскую. — У вас диктофона тут нет случаем?
 — Диктофона? — переспросил Шурик.
 — Ну, или другой звукозаписывающей аппаратуры какой. Завтра верну.
 — Не знаю, — бросил Шурик, крутя в руках небольшую электронную плату и пытаясь выдернуть из неё какую-то особо мелкую деталь. — Зар-раза… Но вообще, если есть, то мы его на запчасти разобрали скорее всего — заграничная вещь, надёжная. У Сыроежкина надо спрашивать, он у нас по хозяйственной части.
 — Ясно. А куда он, кстати, делся?
 — За запчастями, должно быть, вышел. Расходников в кружке недостаёт, так что приходится выкручиваться… — несчастная деталь наконец оторвалась, правда, не целиком. — Ч-чёрт, опять двадцать пять…
 Ага, или выкручивать. Не то, чтоб я жаловался, но в ходе вчерашнего рейда в подземелья мы с Анной и Славей недосчитались порядочного числа светлых моментов в своих жизнях. Выбирать не приходится — подождём Электроника.

 — Так что, док, — я обошёл операционный стол и стал разглядывать собранный ещё динозаврами осциллограф, — над чем работаете?
 — Секрет, — Шурик продолжал ковырять плату, — пока что.
 — Робота что ли строите? — усмехнулся я безо всякой задней мысли — ну не машину же времени, в самом деле!
 — Откуда ты… откуда ты знаешь?! — Шурик испуганно замер и посмотрел на меня. Его брови, тем временем, продолжали движение вверх.
 — Угадал, — признался я, на самом деле удивиляясь не меньше него. Эти двое всерьёз строят робота?! В пионерлагере?! Ну, миледи, это уже булычёвщина какая-то. Это только в мультфильмах молодой учёный способен из подручных материалов собрать на коленке андроида или установку, позволяющую прогуляться по Москве времён Ивана Грозного. Ну и санаторий, блин, чудеса сплошные.
 — Ну Ульяна! — грозно воскликнул профессор, — просил же молчать. Ничего больше не получит!
 — Да я правда догадался, Шур, — попытался я успокоить его, — да и кто этой занозе поверит? Мало ли, что она болтать будет.
 — Д-да? — неуверенно проговорил изобретатель, успокоившись, — А-а-а ты не мог бы тоже не распространяться? Тут дело очень секретное, сам должен понимать…
 — Можешь на меня положиться.
 Шурику устного обещания хватило и кивнув, он опять ушёл в работу.

 — Я отчего про робота подумал, — продолжил я, — у нас ведь тоже в доме пионеров любители имеются. Совпадение вышло. Прогресс, правда, у них небольшой, пока отдельные узлы испытывают, да на компьютере что-то считают.
 — Зачем ты это рассказал?
 — Условия сравнять. Можешь воспользоваться этой информацией в своих целях, если я выдам твой секрет.

 — А у них робот какого типа? — спросил Шурик после продолжительной паузы. — Мобильный или стационарный?
 — Откуда я знаю? — хмыкнул я. — Эти тоже секретничают.
 — Наверняка стационарный, — с важным видом объявил Шурик, — промышленные роботы нужнее всего пока. Вот перейдём на автоматизированное производство, а там и до коммунизма рукой подать.
 Ясно-понятно, ещё один мечтатель. Вот сейчас как построит свою чудо-машину, как поможет человечеству рывок совершить, а послезавтра уже, глядишь, как в стенгазете — кольца Юпитера вместо целины осваиваем. Только не выйдет так, друг. Бедняга Эйнштейн за голову схватился, когда узнал о бомбах, сброшенных на Японию. А Фон Браун, грезивший Луной? Сколько его ракет в итоге до шестьдесят девятого года упали на Лондон? Сколько их могло полететь через Атлантику в шестьдесят втором? А ты о коммунизме мечтаешь. Нет, не выйдет так, опять споткнёмся об кочку раздора и какой-нибудь идиот снова бросит новые технологии к алтарю разрушения. Давно эта привычка завелась у человека — с тех пор, как первобытные охотники огонь освоили. Да, Прометей, спору нет, огонь нас согрел, но обрати свой взор на Землю повторно! Понравится тебе то, что ты увидишь? Ради этого ты крал огонь из кузницы Гефеста? Огонь обжигает, Прометей. Смертным хватает ума не обжигать самих себя, но не всякому смертному хватает мудрости, чтоб не обжигать других.
 Может, стоит сделать небольшую прививку от оптимизма? Нет, пожалуй, не буду лезть. Шурик парень образованный, пусть сам разбирается. В конце концов, в тот же карибский кризис до взаимного обмена подарками дело не дошло.

 — Получается, — заговорил я, выдержав паузу, — у вас конкуренты завелись.
 — Не конкуренты они нам, — опроверг мою новую догадку профессор, — у нас с Сергеем робот совсем другой, мобильный!
 — А как же коммунизм? — растерялся я.
 — Промышленных роботов уже вовсю и без нас делают, — пояснил Шурик. — Вот представь себе робота, который способен работать в опасных или труднодоступных для человека условиях. Типа луноходов.
 — А ещё можно гуманоидного робота сколотить, — скривившись, я кивнул в сторону покрывала.
 — Верно, — согласился Шурик, — человекоподобные роботы тоже пригодятся. Например, — он задумчиво нахмурился, — можно будет обучить такого робота выполнять работу младшего медицинского персонала или организовать почтовое отделение. Роботы-секретари… роботы-солдаты! А люди смогут уделять время другим областям, в которых автоматизация не оказывает такого влияния…

 Нет, это уже выше моих сил. Не хочу подражать Анне, но этот высокоинтеллектуальный идиот нас всех поубивает!
 — Ну вот что, — вздохнул я, — вопрос человекоподобных роботов в армии пока опустим, но ты действительно хочешь заставить роботов убивать?
 — Не совсем. Это ведь не односторонний процесс, рано или поздно все армии перейдут к использованию беспилотных образцов техники и применению роботов-пехотинцев. Ведь это лучше, чем отправлять на войну живых людей. Гуманнее, в конце концов.
 — Лучше, вот только не будет такого, — я сдержанно кивнул, но внутри меня всего трясло от нахлынувшего изумления.
 Как?! Как можно не замечать очевидную ошибку?! Ладно, сейчас просветим по-чапаевски.
 — Вот смотри, — я схватил стоявшую рядом коробку с шурупами и начал расставлять их в два ряда друг напротив друга, — каждый такой шуруп это условный человек. На старте обе армии состоят из одних людей. Моделируем боевые действия между ними. Что получаем на выходе?
 — Одна сторона побеждает, но люди гибнут.
 — Верно, — я убрал одну из «армий» обратно в ящик и выстроил на их месте роту из другого ящика — с такими же как тот, что пытался вытащить Шурик, конденсаторами. — А теперь наступает мирное время и командование одной из сторон приходит к выводу, что может сберечь людей, если на следующей войне их заменят электронные бойцы с кремниевыми мозгами. И вторая армия, — я повторил операцию с другой армией, — проводит такую же модернизацию.
 — Ну вот! — торжествовал Шурик.
 — И потом начинается новая войнушка, — продолжил я. — Люди вроде бы не гибнут, вместо них генералы гробят кучу дорогой электроники. Долго ли, коротко ли, это приводит к тому, что из-за множества факторов одна сторона, выбив достаточно боевых единиц у противника начинает понемногу теснить другую. Что будем делать?
 — Так надо построить новых роботов!
 — А завода по производству роботов больше нет, — развёл я руками. Диверсия на линии автоматической сборки. На восстановление уйдёт три месяца, которых противнику позашиворот хватит для успешного завершения компании.
 — Тогда их можно собирать вручную, — предложил кибернетик.
 — Нельзя, — отрезал я. — Человек не может обеспечить нужную скорость и точность сборки, да и стоимость ручного труда… Тем временем, противник продолжает продвижение вглубь территории. Что. Будем. Делать?
 — Не знаю, — Вид у Шуры был совсем обескураженный.
 — Товарищ генерал, — приложил я руку к голове, — у нас тут на складах куча экипировки с прошлой войны осталась, а народ уже сам в партизаны идти готов! И разве красивые слова о бескровной войне не забываются при соблазне получить преимущество? И вот спасённые тобой солдаты вновь добровольно маршируют на фронт бок о бок со своими новыми железными товарищами. И вряд ли противник станет долго тянуть с такой же мобилизацией.
 — Но ведь если отказаться от внедрения роботов… их всё равно внедрят другие! Тогда у нас вообще не будет шансов, — нашёлся обескураженный изобретатель.
 — Справедливо, — заметил я. — А у меня есть дикая идея. Пусть и они откажутся от них.
 — Но это же невозможно! — воскликнул Шурик. — Они не станут осознанно предоставлять нам преимущество!
 — Какое преимущество?
 — Наличие армии роботов!
 — Так мы же от неё отказались, — усмехнулся я.
 — А вдруг не отказались? Что если отказались только на словах, а сами в это время разворачиваем производство на секретных заводах? — Шурик никак не унимался.
 На колу мочало… Попробуем с другого края зайти.
 — Шура, вот представь, что у тебя есть стальной прут. И ты можешь меня им ткнуть.
 — Зачем мне в тебя тыкать? — смутился он.
 — А в качестве самообороны. Ведь у меня есть… да хотя бы камень в кармане. И этим камнем я буду отбиваться, если ты полезешь ко мне со своей арматуриной. А теперь, внимание — фокус! Я выбрасываю камень в реку! Твои действия?
 — А если у тебя в кармане есть ещё один камень? — Шурик не унимался.
 — Я что, по-твоему, маньяк? Делать мне нечего, кроме как кидаться в людей камнями.
 — Но мне откуда знать, может ты обманом меня заставил разоружиться?
 — Тебе не кажется, что это очень тупой план? Чего я добьюсь, если в самом деле на это рассчитываю? Ни один здравомыслящий генерал не поверит в искренность моих намерений.
 — Вот видишь! Об этом я и говорю! Почему я должен тебе верить?
 — Потому что мы оба умные люди и понимаем, что дальнейшее наращивание вооружений до добра не доведёт?
  Шурик надолго замолчал, обдумывая услышанное.
 — Мне кажется, твой аргумент не слишком убедителен, — наконец разродился он. Всеобщее разоружение это, очень здорово, но человечество всё ещё слишком разобщено и до реализации данной идеи в полной мере пока не доросло.
 — Но ты же понимаешь, что вопрос гонки вооружений становится всё острее! — вспылил я. — Твоё изобретение — прямое тому доказательство! Люди тысячелетиями изобретают всё более эффективные способы убийства себе подобных и ты слепо продолжаешь дело той обезьяны, что размозжила камнем череп соседа!
 — Пожалуй, — согласился профессор. — Но единственная пока что альтернатива этому — стагнация и регресс. Любая страна, не желающая содержать свою армию всё равно обречена содержать таковую, но уже чужую. С этим ничего не попишешь. Может быть, в будущем это и изменится, но до тех пор, другого выхода нет.
 Теперь уже задумался я. По всему выходило, что Шурик прав, но я прекрасно помнил, что в моём времени вполне себе нормально существовали государства, полностью, либо частично отказавшиеся от содержания собственных вооружённых сил. Разумеется, гигантов вроде СССР среди них не было, да чего уж там душой кривить, самыми крупными из таких были, наверное, Япония и Исландия. Но даже если так, против кого держат такие группировки такие политические гиганты как Франция и Германия? До крушения социализма их ещё можно было понять, но теперь? Для совместных разборок в какой-нибудь глуши вроде того же Афганистана им хватило бы и десятикратно меньших сил, а развязывать новое «кто кого» на континенте им попросту невыгодно. Да и с кем им там махаться-то? С Россией? Не смешите.
 В общем, — подытожил я, — история нас рассудит, а до тех пор, оставим вопрос открытым.
 — Обя-зательно, — процедил Шурик, снова пытаясь отковырнуть что-то от платы.
 Я просидел, следя за работой кибернетика где-то с час. Больше говорить мы не пытались. Шурику вполне хватало возни с роботом, а я продолжал размышления. В общем и целом выходило, что армия в ближайшей перспективе ни нам, ни Европе не так уж и нужна будет. А если принять во внимание, что в этом мире Союз, судя по рассказам о культурных обменах от того же Электроника, не очень горит желанием устраивать мировую революцию, чем тот, что я помнил из уроков истории, а склонен скорее к сотрудничеству нежели давлению соседних режимов танками. Да хотя бы Мику взять! Чёрта с два я бы поверил в таких посланцев из проамериканской Японии, если б своими глазами не увидел! Короче, мне было совершенно неясно, с кем собрался воевать Шурик.
 Неожиданно я поймал себя на том, что зеваю и клюю носом. Атмосфера мастерской действовала на меня усыпляюще. Ну что ж, переубедить профессора мне всё равно не удалось, а оставаться в мастерской и молча тухнуть в ожидании Электроника, теряя при этом время — тоже не вариант, так что пойду, прошвырнусь по лагерю. Может, случайно и наткнусь на решение проблемы с диктофоном. В любом случае, тут ловить пока нечего.
 — Ладно, пойду пожалуй, — встав и потянувшись обратился я к Шуре, — передай Электронику, когда он заявится, что я его ищу. А пока что будет здорово, если ты всё-таки как следует подумаешь обо всём, что мы тут наспорили. И учти, если меня однажды убьёт покрашенный в хаки андроид, я буду винить в этом тебя.
 — Непременно, — не отрываясь от работы проговорил Шурик, — вот только…
 Но я уже закрыл за собой дверь.

 Ну-с, есть ли у вас план, мистер Фикс? До сумерек времени пока хватает, но оно не бесконечно, а у меня до сих пор разбитое корыто только и есть. Если прикинуть варианты, то план был. Даже целых два. Первый — пойти и задать вопрос вожатой в лоб — а не завалялось ли у неё лишнего диктофона, а если нет, то у кого завалялось. Ах да, она же урулила куда-то. Ладно. Второй — вернуться к Шурику и уговорить его бросить свою машину судного дня и помочь мне изготовить к закату нужный агрегат. Ну и третий до кучи — сестра вернётся и сделает мне капут. Ну уж нет, мистер Фикс, думаем дальше. Можно пойти вызволять Электроника из подземелий — это раз. Можно опросить вообще всё население. А ещё можно… можно прикинуть, у кого вообще есть смысл диктофон тащить с собой в лагерь. Пора прекращать так безбожно тупить! Стыдоба. Я проиграл на повторе комментарий Шурика насчёт диктофона и понял, что источник импорта на ближайшие несколько десятков километров есть только один. Этот вариант и примем к исполнению.



Развернуть

Легенды Джоя день защиты детей 

Юный ньюфаг! Вождь заботится о тебе!

Сегодня Вождь сделал для нас то, что не способен был сделать никто другой - вернул нам детство. Вы как хотите, а я пошёл во двор с пацанами играть.
Да будут заткнуты сиськами требующие оных!
ЗА СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО! СПАСИБО РОДНОМУ ВОЖДЮ,Легенды Джоя,день защиты детей
Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 21 «вылазка в неизведанное»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с новостями


      Вот казалось бы, ситуация — лето, солнце, пальм разве что не хватает. Снимай трусы, вставай на лыжи. А я вот всё тужусь, чтоб только узнать, что тут делаю.
 — Ну, и чем займёмся? — я вяло поинтересовалась у Двачевской, зарулившей на выходе из столовой налево, прочь от исследованной мною части лагеря. На сей раз Алиса отдала предпочтение цивилизованной дорожке нежели столь милым её сердцу потайным тропам, что настораживало.
 — Сперва — на пляж. — уверенно заявила она и свернула на песчаную косу.
 Вот уж что-что, а пляж мне точно не катит. Загорать я никогда не любила, да и не могла. Дело даже не в том, что валяться и бездельничать — попросту скучно, нет. Я аномально быстро сгораю на солнце. Уже через час поглощения ультрафиолета вся краснею словно рак, а люди начинают по запаху искать шашлычную. Если кто-то сейчас пошутит про вампиров — сильно пожалеет.
 — А других вариантов не будет?
 — Не-а. — Алиса была немногословна, — пошли.
 Плавание, кстати, сейчас тоже нежелательно по одной веской причине.
 — Двачевская!
 Рыжая и не думала останавливаться. Напротив, она методично прокладывала себе курс между расстеленных полотенец и просто валяющихся на песке шмоток.
 Как бы ей намекнуть поделикатнее?
 — У меня купальника нет, — призналась я.
 — А там, куда мы идём, они и не нужны, — обернувшись, она довольно ухмыльнулась.
 И как прикажете это понимать? Я тут что, одна в своём уме? Если что, про лыжи это шутка была!
 В поле зрения мелькнула знакомая красно-рыжая макушка, значит, приключения не за горами. Может Андрей прав и я слишком нагнетаю? В конце концов, куда торопиться? Никто не умрёт, если я плюну на всё и расслаблюсь.
 — Улька! — добравшись до сообщницы, Двачевская угрожающе нависла над ней, аккурат загородив ей солнце. Памятуя о вчерашнем, я приготовилась стрелять на поражение, если та снова вздумает провернуть фокус с исчезновением. Ну хорошо, блефую. Не из чего мне стрелять.
 — Уйдите, — лениво протянула мелкая, не удосужившись хотя бы открыть глаза.
 — Сначала гвоздь верни, который ты у меня утром свистнула, — потребовала Алиса.
 — Гвоздь? — переспросила я у Алисы.
 — Ага, — подтвердила Двачевская, — хороший такой, длинный. А эта зараза хочет его за расплющенную на рельсах копейку загнать!
 — Не за копейку, а за пятак!
 Алиса аккуратно ткнула носком сандалии Ульяне в плечо.
 — Да хоть за тугрик монгольский! Инструмент гони, а то уши оторву!
 — Не дам! — малолетняя расхитительница стройматериалов и не думала шевелиться.
 — Ульяна, — теряя терпение и насколько возможно ласково позвала я, — а хочешь, тебе Виолетта Церновна лекцию о последствиях теплового удара прочитает?
 — Подумаешь… — раздражённо хмыкнула она, поднимаясь на ноги, — больно нужен мне ваш гвоздь…
 — Ну так и? — терпеливо вопросила Алиса.
 — Что вы как маленькие? Сами заберите, — нехотя пояснила мелкая, отмеряя дистанцию для разбега. — Он в кармане рубашки.
 Рыжее пятно, вопреки предупреждению минздрава насчёт двух часов после еды, сначала подняв миниатюрную песчаную бурю, а затем — целый сноп брызг, на крейсерской скорости влетело в реку.
 — Заберём, — пообещала Алиса, поднимая с песка шмотки — И рубашку, и юбку, и обувь… а вот галстук оставим.
 — И не жалко тебе? — усмехнулась я, наблюдая за ней.
 — Думаешь, галстук тоже надо забрать?
 Она ловко вытряхнула из рубашки слегка загнутый с конца гвоздь и, перекинув тряпки через плечо, тронулась в обратном направлении.
 — Ты же не собираешься всё это с собой таскать, верно?
 — Можем опять к Ленке подбросить, — предложила Алиса, — она уже привычная.
 — Нет, мотнула головой я, — хорошие шутки дважды не повторяют.
 — Тогда надо было остановиться ещё в пятом классе, — задумчиво произнесла рыжая, ступая на бетонку.
 — В смысле?! — смутилась я.
 — Мне в том году аж целый чемодан удалось к ней в домик закинуть. Прикинь, заходит к себе, а посреди комнаты…
 — Это вы как так каждый год пересекаетесь?
 — Действительно, — Двачевская зевнула, — чуть ли не с первого класса знакомы, предки постоянно друг у друга гостят. Совпадение, не иначе.
 — Подруга детства, значит? Что-то с трудом верится.
 — Ну ещё бы, — Алиса поморщилась. — Где та дружба была, когда она меня с сигаретой в туалете застукала? Или когда я с уроков в кино сбежать пыталась? Да даже если молча в книгу уткнётся, то страдаю всё равно я! Только и слышу, стоит домой зайти — Леночка то, Леночка это… Задолбали. Вот и удочерили бы свою Леночку тогда вместо…
 Ни слова больше не говоря, она свернула на площадку для бадминтона и полезла на один из столбов, между которыми обычно натягивают сетку. Докарабкавшись до вершины, она водрузила на верхушку одну из конфискованных сандалий и заодно повесила на верхний крючок рубашку. То же было провёрнуто со вторым столбом, только на нём вместо рубашки развевалась юбка.
 — Ага… — осторожно протянула я. Детдомовский волчонок, да ещё вечно в тени соседской умницы-скромницы. Не мудрено, что рыжая привлекает к себе внимание альтернативными методами.
 — Что — ага? — настороженно переспросила рыжая, спускаясь.
 — Теперь понятно, откуда у тебя замашки такие.
 — Фиг. Меня в пять лет забрали.
 — Значит, уже потом нахваталась.
 — Ты чё, психиатр? Лезет тут в душу… — огрызнулась Алиса.
 — Не хочешь рассказывать — я не заставляю.
 — Ну и нечего докапываться! 
 Что ж, одним поводом молчать при расспросах больше.

Миновав спортплощадку мы вышли к пограничью. В этом направлении дорогу перекрывали ещё одни ворота, только уже не парадные. Никаких архитектурных излишеств вроде гипсовых статуй или пафосных арок с названием лагеря не было. Обычные, заурядные, запертые на замок ворота.
 — И что теперь?
 Как будто сама не догадываюсь. Есть, конечно, вероятность, что Алиса собирается бедокурить на территории лагеря. Но сидеть за забором, когда вожатая на целый день предоставляет отряд самому себе? Смешно.
 — Щас, погоди, — она достала гвоздь, прильнула к замку и с энтузиазмом стала ковыряться в нём.
 — Что. Ты. Делаешь.
 — А на что похоже? Сейчас подцепим и… есть!
 Замок поддался и со скрипом выпустил из железного захвата створки ворот.
 — На свободу с чистой совестью, — довольно объявила Алиса, просачиваясь между ними. Я выбралась наружу следом за ней, а затем Двачевская повторила операцию с замком.
 — Могла бы для приличия и удивиться, — в шутку обиделась она.
 — Знаю я твои фокусы, — фыркнула я. — Ты ключ у кого-то стянула и им незаметно открыла, а гвоздь для вида только.
 — Нужны мне эти ключи… Меня дед научил с такими замками обращаться.
 — Какой дед? Ты же… ну, ты понимаешь…
 — Моих приёмных тоже ведь рожал кто-то, — невозмутимо ответила Алиса. — Прав камикадзе, что-то мозги у тебя перекипают.
 Асфальт стелился далеко за горизонт, рассекая пополам полоску леса, видневшуюся впереди. Алиса пошла прямо посреди дороги, ничуть не стесняясь правил движения.
 — Да сама знаю, но что с этим делать?
 — Что делать? — она постучала по голове, — загоняться по ерунде перестань.
 — Ты не помогаешь, — угрюмо буркнула я. — Это тебе не лампочку выкрутить.
 — Наша отличница Ясенева, к примеру, дня не пройдёт, чтоб где-нибудь порядок не навела, — пояснила рыжая. — Дурная голова рукам покоя не даёт. Как она хочешь закончить?
 — Не очень.
 — Тогда бросай всю свою заумную ерунду и просто от-ды-хай! А если совсем невмоготу, то пар можно сбрасывать по мелочам. Вот, например, придумай, как стянуть у Виолы активированный уголь с марганцовкой?
 — Сначала зелёнка, теперь уголь, — проанализировала я, — ты точно медикаменты налево не сбываешь?
 — У тебя по химии что?
 — В смысле?
 — Без смысла. Оценка какая?
 Вот это вопросы ты задаёшь, Алис. А ведь и правда, с химией у меня подписан пакт о ненападении — химия не лезет в мою жизнь, а я не лезу в химию. Вот физика — другое дело.
 — Четыре за год, — соврала я. Так-то в своё время я получила в аттестат пятёрку, но во-первых, когда это будет, а во-вторых, даже эта пятёрка в своей основе имела только своевременно сдававшуюся домашку с заданиями уровня таблицы умножения и, как выражалась наша химичка постмаразматического возраста с навязчивой идеей дрючить по предмету исключительно парней — репутацию «умного ребёнка».
 — Ну так не прикидывайся, как из аптечки бомбу замесить даже последний троечник знает.
 — Никогда пиротехникой не интересовалась, — уклонилась я. — И много надо?
 Мне показалось, что идея Алисы забить голову чем-то другим не лишена смысла. Хотя бы на время забыть про мистику и побыть нормальным человеком может оказаться довольно приятно.
 — Пачку того, пузырёк этого — и шибанёт как надо.
 — А что взрываем? — спросила я.
 — Был бы порох, а достойная цель всегда найдётся! — отмахнулась Алиса.
 — Ещё не придумала?
 — А куда нам торопиться?

 Шаг. Ещё один. Третий. Сколько мы уже прошли? Километр? Пять? К слову, а сработает ли поводок, если я уйду далеко от лагеря? Опираясь на прошлый опыт, предположим, что для срабатывания мне необходимо не находиться в сознании. Нет, стоп! Я отдыхаю! Я не буду думать об аномалиях и прочей шизофрении до заката. Чёрт, да что же так жарко сегодня?
 — Удивляюсь я тебе, Алис, — снова заговорила я, — как тебе не надоедает целыми днями фигнёй страдать?
 — Я тебе завтра жука в тарелку подкину. Тогда и посмотрим, — не отвлекаясь от дороги пообещала рыжая.
 — Вот скажи, закончишь ты школу, и чем займёшься дальше?
 — На гитаре буду играть, — совершенно спокойно ответила Алиса.
 — Где?
 — Где-нибудь, — пожала она плечами. — Потом придумаю.
 До или после того, как определится с объектом для подрыва, интересно?
 — Всё у тебя потом, — проворчала я. — А жрать ты что будешь, пока придумываешь? На эстраде, кстати, и без тебя дарований полно. В любую музыкальную школу загляни — чуть ли не из окон вываливаются. Там любители не нужны.
 — Раз такая умная, может скажешь, как туда другие попадают? — обиделась рыжая.
 — Таланта одного недостаточно, везение нужно. Ну или… — я запнулась. Что я, глупею что ли? Чуть не проболталась. Вряд ли Алиса меня всерьёз воспримет, расскажи я ей во всех подробностях, как скоро будут попадать в шоу-бизнес, однако это не значит, что надо травить направо и налево байки про девяностые с двухтысячными. Сами разберутся, не маленькие.
 — Или что?
 — …или Мику, — неожиданно для себя ответила я. — Она вроде говорила, что в той сфере крутится.
 — Точняк. В Японию на заработки поеду, — в шутку заявила Двачевская.
 — Ну да, — съязвила я, — в переходах будете дуэтом выступать. Она поёт, а ты на гитаре.
 — Осталось текстовика найти. Может ты согласишься?
 — Если вдруг захочу — пообещай убить меня. Далеко ещё тащиться?
 — Уже пришли, — рыжая подошла к лапе ближайшей опоры ЛЭП и стала ворошить траву под ней. На балке, чуть выше уровня головы был повязан красный галстук.
 — Тут ещё один лагерь неподалёку стоит, — объяснила Алиса, — «Чайка» называется. Мы с ними соперничали когда-то, а теперь вот — дружим. Ещё и взаимообмен ништяками организовали.
 С этими словами она подняла небольшой фанерный лист, укрывавший собой вкопанную в землю не то маленькую бочку, не то большую кастрюлю. Из неё рыжая извлекла бутылку без этикетки. Внутри плескалась прозрачная жидкость и что-то я сильно сомневаюсь, что пионеры станут прятать в тайник обыкновенную минералку. Она вытащила из нагрудного кармана пачку сигарет и положила её в тайник.
 — А теперь — моя любимая часть, — объявила Алиса, — дай карандаш.
 — Какой ещё карандаш? — с непониманием уставилась я на неё.
 — Который ты уже два дня в кармане таскаешь, шизанутая.
 В кармане действительно был карандаш. Я не могла взять в толк, откуда он там взялся, пока не вспомнила, что сама позавчера на автопилоте сунула его туда перед тем, как мы с Алисой начали минировать вход в наш с братом домик.
 — Видишь, чайкинцы автограф оставили? — она ткнула в старательно выведенную надпись «ЧАЙКА» на обратной стороне балки. Помусолив карандаш, Двачевская зачеркнула прежнюю метку и рядом крупными буквами вывела «СОВЁНОК». Вернув карандаш, Алиса с довольным видом отвязала трофейный галстук и повязала его себе вокруг запястья, затем сняла свой и повесила его на место конфискованного.
 — В общем, понятно. И часто вы так друг у друга эту несчастную опору отжимаете?
 — По возможности, — хмыкнула Алиса. Обычно пару раз за смену… Блин, вот же пекло.
 — Терпимо.
 — А я задолбалась, — сообщила Двачевская. С этими словами она расстегнула рубашку и завязала её концы узлом, обнажая талию.
 — ОДэ тебя за такое непотребство на эшафот отправит, — прокомментировала я.
 — У неё будут поводы куда серьёзнее, — Алиса повторно продемонстрировала мне бутылку, — так что чем скорее мы вернёмся в лагерь и спрячем её…

 Меня резко потянуло к земле. Колени сами подгибались, а голова звенела, хоть и была, по ощущениям, набита сплошь ватой. Приложившись по пути головой об опору я попросту упала на землю. Уши заложило, в висках стучало. А вот нейроны, похоже, ускорились при этом раза в четыре — всё вокруг стало двигаться как при замедленной съёмке. Пока Двачевская оборачивалась и осознавала, что со мной что-то не то, я успела не только испугаться и успокоиться, но даже заскучать.
 Может, глаза закрыть? Нет. Не хочу. Хочу всё видеть. Странно это — картинка вроде никуда не пропала, но подобно рекламному ролику, воспринималась как ничего не значащий фоновый шум. Вот — скопление оранжевого цвета, а вот — синего. Так, надо попробовать сосредоточиться. Хотя бы на синем. Что может быть синим, при учёте, что я лежу и смотрю вверх? Небо? Нет. Оно здесь совсем другое, неправильное. Я помню его. Чаще всего оно закутывалось в шубу из облаков, делаясь серым. Бывает в шубе и жарковато, да. Тогда тучки приходится проредить. Совсем изредка, небо можно уличить в нудизме, как сейчас — ни единого облачка. Но никогда раньше на моей памяти оно не было такого придурошно-голубого цвета…

 Боли в результате падения не последовало, но я точно ощутила импульс удара. Небо продолжало быть издевательски чистым, вынося мозг своей синевой, оранжевое пятно выросло и я всё-таки закрыла глаза — всё равно эта цветная мозаика только путаницу вносит. Всё вокруг сочилось намешанным в палитре Ван Гога цветом. Похоже, художник в приступе безумия спутал окружающий мир со своим холстом и увлёкся работой.
 Стало казаться, что нет никакого мрачного будущего-настоящего. Всё это лишь плод бредового сна, пригрезившегося во время поездки в разболтаном кресле под звуки мотора. Ещё бы, ночные сборы в спешке, да ещё под занудные наставления матери положительно на качестве сна не сказываются. Совершенно отчётливо всплывает в памяти картина, как я укладываю на дно сумки первые попавшиеся под руку книги. Их предстоит перевозить контрабандой — отец категорически против, чтоб я целыми днями торчала в четырёх стенах и дальше портила зрение.
 — Ты чего? — послышался издалека голос.
 …пока мы с Андреем целый месяц куковали в деревне, я исчерпала не только привезённый с собой запас литературы, но и хранившуюся на чердаке коллекцию журнала «Юность». О, этот царивший на чердаке запах старой бумаги…
 -…как вообще? — голос усилялся, мешая вспоминать. Хотелось отмахнуться от него рукой, как от назойливой мухи.
 Когда дождь загонял-таки брата в дом, мы забирались наверх, включали старый торшер, давным-давно оставшийся без чехла и читали их вслух по очереди…
 — …очнись! — кто-то встряхивает меня и начинает хлестать по щекам.
 Широко раскрываю глаза и вижу перед собой Алису. Мне недостаёт кислорода, и я жадно глотаю воздух, не могу надышаться. Какого чёрта это сейчас было?!
 — Ты что?! — набросилась на меня рыжая. — Что с тобой?!
 — Понятия… не имею. — голову мутило как после попойки. Тошнило, кстати, также. На тепловой удар по симптомам похоже. Слабость, тошнота, галлюцинации. Температуру бы измерить.
 — У тебя припадок какой-то был. — растерянно сообщила Двачевская.
 — Лоб пощупай, — пробормотала я, поднимаясь с помощью рыжей на ноги. — Кожные покровы не покраснели?
 — Позеленели. Лоб холодный, — отчиталась она.
 — Значит, не тепловой удар.
 — Тебе таблеток никаких не надо пить?
 — В общем, это… — Алиса неуверенно замялась, — ты давай отлёживайся, а я в лагерь за помощью.
 — И что ты им скажешь? Ходили за поллитрой, но не дошли?
 — Тоже верно, — согласилась она, — за побег — петля на стол и партбилет на шею. Идти можешь?
 — Сейчас узнаем… — я отстыковалась от Алисы и шатаясь поплелась в сторону дороги. Получалось скверно, но получалось. Правда, уже через пять шагов я стала угрожающе крениться вперёд и Алиса подхватила меня снова.
 — Сама пойду… — запротестовала я.
 — Конечно, сама, — согласилась она. — Нести я тебя не стану.
 — Виоле сдашь? — пробормотала я.
 — Водку? Ни за что.
 — Алис, давай я тебя придушу, а затем сама сдохну? А потом и вместе посмеяться сможем, — предложила я.
 — А нечего пугать было, — парировала она, — ты чуть затылок себе не размозжила. И что бы я с трупом тогда делала?
 — Ладно, издевайся, пока можешь, — я попыталась изобразить улыбку, но вышла только страдальческая гримаса.
 — Да чёрт с ней, с водкой, тебя бы до лагеря дотащить. Потом за ней вернусь.

  Спустя полчача, сквозь трещину в голове мне надуло одну интересную идею.
 — Двачевская? — позвала я.
 — Чего?
 — Сейчас кто генсек?
 — А ты не знаешь? — хмыкнула та.
 — Хочу на помутнение памяти провериться.
 — Вот ты мне и скажи тогда, кто по-твоему?
 — Брежнев? — если мы с братом угодили в начало восьмидесятых, то лучше будет не предсказывать будущих правителей, а вот дорогого Леонида Ильича назвать не страшно, пресловутую олимпиаду ещё при нём провели, это я помню наверняка.
 — У-у-у, мать. Давай-ка ускоримся, пока ты Берию не вспомнила.
 Берию? Я-я-сно… Надо всё-таки пролистать на досуге историю КПСС. Но это потом. Надеюсь, Андрей уже всё для эксперимента подготовил — дорога назад, учитывая мою текущую ущербность, обещала отнять вдвое больше времени. Когда вернёмся, его на разбор полётов у нас уже не останется.
 — Слышь, подруга, а если не секрет, — кряхтя спросила Алиса, — ты сама куда после одиннадцатого собралась?
 — На химфак поступлю, — пообещала я. — А потом на ликёро-водочный завод устроюсь, безалкогольную водку изобретать.
 — А мне шутить запретила, — обиделась она.
 — Запретила. Но только тебе.
 — Чтоб ты знала, — заключила Алиса, — ты самая безумная из всех, кого я знаю, за исключением Ульянки.

Развернуть

реактор и я Легенды Джоя 

Любите ли вы Реактор как люблю его я? Хуйня вопрос, конечно любите. Что вам тут делать, если нет? А если вы тут, следовательно, любите. 
Я люблю Реактор не за какие-то мифические отличия от других ресурсов. Я люблю Реактор не за обилие смищных картинок. Я люблю Реактор не за Вождя. И вот ведь анекдот, не за карму с медальками. Всё это, разумеется, суть неотъемлимые части нашей обители, но вовсе не они - главное. 

Вот вы сейчас подумали, что я загну какую-то сопливую хуету как в американском кино - про то, что высшая ценность это люди, населяющие наш оранжевый сайт? Что ж, можете радоваться, тролли, лжецы и девственники, всё так. 


Когда-то, года три или четыре назад я подметил, что при поиске картинок постоянно натыкаюсь на один и тот же ресурс с весёлым рыжим фоном. И тут всё заверте... Мы приглядывались друг к другу. Сначала долгие месяцы в режиме read only, потом зарегистрировался, когда решил, что есть, что сказать самому. Ничего необычного, банально до ужаса. Давайте сделаем вид, что я обошёлся без автобиографии и вернёмся к делу.

Так вот, вся эта мишура, картинки, карма, да что там, даже Вождь был бы никому не нужной пустышкой, если б не скопившийся в комментах под постами лепрозорий, который я горд назвать своим домом.

Я люблю Реактор за Анон. Я люблю Реактор за вакханалию, способную начаться под безобидным постом со, скажем, котиком. Я люблю Реактор за вечерние костры в фандоме ВН, я люблю Реактор за то, что делает его Реактором.

Я люблю то ощущение маленького праздника каждый раз, когда счётчик комментариев под постом становится отличен от нуля. Это как Новый Год в детстве, только по нескольку раз в день.

Спасибо всем за это.

LJ 114 +114,реактор и я,Легенды Джоя


 p.s. Не надо мне чужих медалек, у меня свои.


Развернуть

сайт хорошего настроения говорили они котэ рип 

Привет, Джой. Извини, что порчу настроение. 


Очень давно планировал зафоткать своего котэ чтоб запостить сюда, продемонстрировать, какой он кошерный и охуенный. Но всё было некогда.

А сегодня утром он умер, не дожив до своего четырнадцатого дня рожденья всего месяц. И от чего паршивее всего, утром, когда собирался у в универ я даже не заметил его отсутствия, а понял, что чего-то нехватает только вечером - родители обнаружили тушку раньше и отец ещё до рассвета отнёс его в коробке на пустырь неподалёку и закопал. 

 Эту фотку я сделал ещё летом, просто по приколу, а сейчас наткнулся, копаясь в телефоне.

сайт хорошего настроения говорили они,котэ,прикольные картинки с кошками,рип

Ты был отличным другом, Маська. Прощай, старик.

Реакторчанин, цени время, проведённое с близкими.

Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 20 «нет места лучше дома?»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с самыми оперативными новостями и не только


И очень-очень-очень заблаговременный анонс (никому не рассказывайте!) релиз: не в этом году

Визуальные новеллы,фэндомы,Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы



      Стенд спря­тал­ся на са­мом от­ши­бе пло­щади, со сто­роны жи­лой зо­ны. Мес­то бы­ло выб­ра­но так удач­но, что раз­гля­деть что-ли­бо на фо­не зе­лёных на­саж­де­ний мож­но бы­ло ли­бо в ре­зуль­та­те тща­тель­ных по­ис­ков, ли­бо по чис­той слу­чай­нос­ти.
 — А ес­ли дождь? — я вда­вил кноп­ку в де­ревян­ный щит, — раз­мокнет же всё.
 — Ка­кой, в без­дну, дождь? Жа­ра плюс трид­цать. Ты вверх-то смот­рел? — сес­тра от­сту­пила на па­ру ша­гов, чтоб оце­нить, нас­коль­ко ров­но приш­пи­лена стен­га­зета. — То­го и гля­ди об­ла­ка ис­па­рят­ся.
 — Ма­ло ли. Вдруг зав­тра ве­тер по­меня­ет­ся? Ту­чи на­летят, гром, мол­нии, сол­нечное зат­ме­ние…
 — …из­верже­ние вул­ка­на, — под­ска­зала Ан­на. — Пос­ле то­го как во­жатая всё зач­тёт — хоть тра­ва не рас­ти. Луч­ше бы ты по­думал, где дик­то­фон ис­кать бу­дешь.
 — А по­чему это я дол­жен его ис­кать?
 — По­тому что на мне вся наг­рузка по ор­га­низа­ции опы­та.
 — Этим и я мог бы за­нять­ся.
 — Да что ты, — прит­ворно уди­вилась сес­тра. — А мо­жет, тог­да всю ме­тоди­ку це­ликом из­ло­жишь?
 — По­жалуй­ста, — я за­думал­ся. — На дик­то­фон пред­по­лага­ет­ся за­писать речь од­но­го из нас?
 Ан­на ут­верди­тель­но кив­ну­ла и жес­том ве­лела про­дол­жать.
 — А с дру­гим, зна­чит, в это вре­мя бу­дет Сла­вя. — Толь­ко по­чему бы не ис­поль­зо­вать два дик­то­фона?
 — Вот по­это­му ду­мать бу­ду я, — от­ве­тила она, — ты хо­тя бы один для на­чала дос­тань, а там пос­мотрим.
 — Тог­да ска­жи ещё, как ты со­бира­ешь­ся оп­ре­делить, что пе­реда­ча про­ис­хо­дит без за­дер­жки?
 — Ты так ни­чего и не по­нял, — вздох­нув, сес­тра сно­ва скор­чи­ла ра­зоча­рован­ную ми­ну. — Пов­то­ряю, мы не мо­жем адек­ватно из­ме­рить ско­рость пе­реда­чи на дос­тупной дис­танции. Да это и не нуж­но. Ва­жен сам факт ком­му­ника­ции без ви­зу­аль­но­го кон­такта, он уже бу­дет го­ворить о том, что мы воп­ре­ки всем пос­ту­латам яв­ля­ем­ся сверх­слож­ной кван­то­вой за­путан­ностью.
 — Ли­бо о том, что в го­ловы нам вши­ли по ра­ди­опе­редат­чи­ку, нап­ря­мую под­клю­чён­но­му к моз­гу.
 — Что выг­ля­дит на фо­не пре­дыду­щего ва­ри­ан­та го­раз­до бо­лее ре­аль­но, — по­сето­вала Ан­на. — Но к со­жале­нию за­коны фи­зики не­совер­шенны и ре­аль­ность из­редка да­ёт течь. Ну да к чёр­ту ли­рику, вер­нёмся к де­лу. По­гуля­ете ве­чером с от­лични­цей вдоль бе­рега, по­бол­та­ете как бы нев­зна­чай. Но она не дол­жна знать в чём на са­мом де­ле зак­лю­ча­ет­ся эк­спе­римент. А по­том да­дим ей прос­лу­шать то, что за­пишу я. Воп­ро­сы?
 — Так, а по­чему…
 — По­тому что ес­ли она бу­дет знать, че­го от неё ждут, то по­явит­ся воз­можность сфаль­си­фици­ровать по­каза­ния.
 — Я не об этом, по­чему мы не мо­жем обой­тись без Сла­ви? Я ведь и сам мо­гу за­пом­нить, что го­ворю.
 — Ты — ис­сле­ду­емый объ­ект, твои по­каза­ния не мо­гут быть вос­при­няты в от­ры­ве от сто­рон­не­го наб­лю­дате­ля, — по­яс­ни­ла Ан­на с яв­но ску­ча­ющим ви­дом. — Тем бо­лее, вы яв­но нас­лажда­етесь об­щес­твом друг дру­га.
 — Ты на что на­мека­ешь? — нас­то­рожил­ся я.
 — Да так… ни на что, — бур­кну­ла сес­тра. — Мне, ес­ли хо­чешь знать, всё рав­но. Прос­то при­думай лож­ную цель эк­спе­римен­та и ми­нут двад­цать по­шатай­тесь где-ни­будь на зад­ворках ла­геря.
 — Я ведь уже го­ворил, что она мне не нра­вит­ся.
 — Да, ко­неч­но. Ра­да за вас обо­их…
 На­конец, с кноп­ка­ми бы­ло по­кон­че­но и я то­же по­пятил­ся на­зад чтоб взгля­нуть на ре­зуль­тат тру­да.
 — Вот чёрт! — вне­зап­но, Ань­ка без объ­яс­не­ний при­пала к стен­ду и сде­лала вид, что изу­ча­ет на­писан­ное.
 — А, раз­но­яй­це­вые, — бар­хатный го­лос, раз­давший­ся у нас за спи­ной, поз­во­лил не гля­дя опоз­нать свою вла­дели­цу, но бы­ло уже поз­дно. — Го­лова не бо­лит? Тем­пе­рату­ры нет? — Ви­олет­та Цер­новна бес­це­ремон­но раз­верну­ла ме­ня ли­цом к се­бе и при­ложи­ла мне ко лбу тыль­ную сто­рону ла­дони.
 — Н-нет? — ме­ня не­воль­но про­шиб пот. 
 — Слав­но, — зак­лю­чила она с не очень-то скры­ва­емым со­жале­ни­ем. Жар­ко се­год­ня… Поп­ло­хе­ет — жи­во ко мне. 
 — Спа­сибо, мы как-ни­будь са­ми спра­вим­ся, — по­обе­щала Ан­на.
 — Вы, пи­оне­ры, все по зорь­ке са­ми с уса­ми, — рав­но­душ­но от­ве­тила Ви­олет­та Цер­новна, — а по­том в мед­пункт че­рез од­но­го… Впро­чем, — она по­коси­лась на ме­ня, — есть и от­ветс­твен­ные, ко­торые… пре­дох­ра­ня­ют­ся.
 Я бы с ра­достью за­печат­лел ре­ак­цию сес­тры на фо­топ­лёнку, будь у ме­ня сей­час ка­мера. Уши крас­ные, глаз дёр­га­ет­ся, рот на зам­ке.
 Не об­ра­щая на Ан­ну вни­мания, док­тор Кол­лай­дер про­дол­жа­ла.
 -…на­дева­ют... го­лов­ные убо­ры, жид­кости мно­го пь­ют. С теп­ло­вым уда­ром шут­ки пло­хи.
 А сей­час я осоз­наю, что ес­ли зар­жу, то сра­зу по­ковы­ляю в мед­пункт с че­реп­но-моз­го­вой трав­мой.
 — Ну-с, что у нас но­вень­ко­го по­веси­ли? Пос­то­ронись, фа­заня­та. — ско­ман­до­вала Ви­ола, рас­чи­щая се­бе до­рогу к стен­ду.
 — Вам это ин­те­рес­но? — по­рази­лась Ан­на.
 — А то, — от­ве­тила она, скло­нив­шись над ри­сун­ком Ле­ны, где с эс­та­кады стар­то­вала ра­кета клас­са «Зем­ля-ми­мо», — под­рос­тки, де­воч­ка моя, вы­да­ют вре­мя от вре­мени пер­лы ни­чуть не ху­же во­ен­ных. Ва­ших рук?
 — Нет, — сов­ра­ла Ан­на.
 — Да, — я то­же сов­рал, на­шей ра­боты там был са­мый ми­зер.
 — Он врёт, — до­бави­ла сес­тра.
 — Впер­вые ви­жу ра­боту, ко­торую не за что рас­кри­тико­вать, — сдер­жанно пох­ва­лила Ви­олет­та Цер­новна. — Весь­ма... ми­нима­лис­тично. На­де­юсь, в в этом сон­ном царс­тве хоть кто-ни­будь ув­ле­ка­ет­ся ан­ти­уто­пи­ями, к со­жале­нию мир по­луд­ня Стру­гац­ких при­тор­но-ску­чен.
 — Брэд­бе­ри? За­мятин? Или мо­жет быть, Ору­элл? — как бы нев­зна­чай по­ин­те­ресо­валась Ан­на.
 — Граж­да­нин Ору­элл пе­редёр­ги­ва­ет, — про­ком­менти­рова­ла Ви­олет­та Цер­новна с са­модо­воль­ной улыб­кой, — ес­ли вы по­нима­ете, о чём я…
 — Вы его чи­тали? — изу­мил­ся я.
 — А вы? — Ви­ола по­доз­ри­тель­но со­щури­лась, стрель­ну­ла гла­зами в сто­рону, на­поми­ная клас­си­чес­ко­го че­кис­та, для ви­да на­тянув­ше­го вра­чеб­ный ха­лат, но быс­тро вер­ну­лась в роль. — Са­миз­дат, ра­зуме­ет­ся. Ещё ник­то нас­толь­ко не со­шёл с ума, чтоб ан­ти­совет­чи­ну вы­пус­кать в от­кры­тую пе­чать. Как ви­дите, ни­кому та­кое до­сад­ное ог­ра­ниче­ние жизнь не ом­ра­ча­ет. Впро­чем, в ва­шем воз­расте та­кое чи­тать ещё ра­нова­то.
[впер­вые в СССР ро­ман «Мы» Ев­ге­ния За­мяти­на был опуб­ли­кован в 1988 го­ду, тог­да же был снят зап­рет и на кни­гу Джор­джа Ору­эл­ла «1984», од­на­ко, Ан­на о дан­ном об­сто­ятель­стве не в кур­се, как, воз­можно, не в кур­се и Ви­олет­та Цер­новна, де­ло-то про­ис­хо­дит яв­но не в при­выч­ном нам Со­юзе, а вот «451 по Фа­рен­гей­ту пус­ти­ли в пе­чать ещё в 1956 го­ду]
 — Я ду­мала, — Ан­на вер­ну­ла мяч на дру­гую по­лови­ну по­ля — в ва­шем воз­расте та­кое уже не чи­та­ют.
 — Все лю­ди мо­гут со­вер­шать глу­пос­ти вре­мя от вре­мени, для это­го им не обя­затель­но быть юны­ми шко­ляра­ми, раз­ве нет? - отыг­ра­лась Ви­олет­та Цер­новна.
 Горн зах­ри­пел пря­мо на­до го­ловой — по моз­гам уда­рил сиг­нал к обе­ду и я не­воль­но заж­му­рил­ся. Ког­да реп­ро­дук­тор на­конец зат­кнул­ся, са­мые рез­вые пи­оне­ры уже бе­жали ми­мо Ген­ды в сто­ловую.
 — Ка­кая жа­лость, — по­качав го­ловой про­тяну­ла Ви­ола. — Сей­час раз­да­ток штур­мом брать бу­дут. Ведь хо­тела по­рань­ше прид­ти… Лад­но, фа­заня­та, по­ка чер­кну кое-что в на­зида­ние по­том­кам, а вы марш в сто­ловую.
 Дос­тав из кар­ма­на ав­то­руч­ку, она при­нялась что-то пи­сать, мур­лы­кая под нос стран­ную пес­ню:
 — Как вам толь­ко не лень в этот сол­нечный день иг­рать со смертью…

 Ан­на к еде не прит­ра­гива­лась. Вмес­то это­го, под­пе­рев го­лову ру­кой, она за­дум­чи­во рас­смат­ри­вала пей­заж сквозь то са­мое ок­но, че­рез ко­торое вче­ра пы­талась вый­ти Уль­яна.
 — Мо­жет хо­тя бы лож­ку под­ни­мешь для ви­да?
 — Ап­пе­тита нет… — без­различ­но квак­ну­ла она не по­вора­чива­ясь.
 — Без под­питки бел­ка­ми, жи­рами и уг­ле­вода­ми, — за­гово­рил я нас­та­витель­ным то­ном, — че­ловек мо­жет про­сущес­тво­вать на за­пасах собс­твен­но­го те­ла двад­цать-двад­цать пять дней, но толь­ко при ус­ло­вии упот­ребле­ния во­ды. Смерть от обез­во­жива­ния нас­ту­па­ет го­раз­до рань­ше — от трёх дней до…
 — Ты так и бу­дешь ну­деть? — ог­рызну­лась сес­тра.
 — Бу­ду, — по­обе­щал я. Ес­ли не ска­жешь, в чём де­ло.
 — Ни в чём. Прос­то ду­маю.
 — По­дели-и-ись ты дум­кою сво­ей… — стал на­певать я.
 — Ос­тавь ме­ня в по­кое, а? — взмо­лилась Ан­на. — Вон, луч­ше гу­ляш жри.
 — Она от­ки­нулась на спин­ку сту­ла, скрес­ти­ла на гру­ди ру­ки, и, обоз­на­чая, что про­дол­же­ния раз­го­вора не бу­дет, сно­ва от­верну­лась в сто­рону.
 Лад­но. Пус­кай сес­тра хан­дрит сколь­ко хо­чет. Раз на то пош­ло, она име­ет на это пол­ное пра­во. Да и гу­ляш в са­мом де­ле та­кая вещь, от ко­торой очень не­лег­ко от­ка­зать­ся… Меж­ду про­чим, се­год­ня и впрямь жар­ко, мо­жет на реч­ку рва­нуть пос­ле обе­да? И Ань­ку сма­нить, авось у неё нас­тро­ение под­ни­мет­ся. Н-да, раз­мечтал­ся. Она ско­рее ме­ня пин­ком за дик­то­фоном от­пра­вит. На­до Элек­тро­ника с Шу­риком бу­дет по со­вету Сла­ви по­расс­пра­шивать на этот счёт.
 — Я до­кати­лась до пош­лых ве­щей, — за­дум­чи­во про­гово­рила Ан­на спус­тя пять ми­нут, — в пят­ни­цу мир был прост и по­нятен. Спо­кой­но се­бе су­щес­тво­вала по-ти­хому, книж­ки чи­тала, на мет­ро ка­талась, а по­том бац — и я уже па­ранор­маль­ное яв­ле­ние. А за­кон­чи­лось всё по­падан­чес­твом на чёр­тов ку­рорт в стра­ну, прек­ра­тив­шую су­щес­тво­вать чет­верть ве­ка на­зад.
 — Не про­тив? — я отод­ви­нул уже опус­тевшую та­рел­ку и по­тянул­ся за её ста­каном ком­по­та. Сес­тра сме­рила ме­ня сер­ди­тым взгля­дом и я поч­ти по­чувс­тво­вал, как на лбу у ме­ня прис­тра­ива­ют­ся две крас­ные точ­ки ла­зер­ных при­целов. От на­мере­ний зах­ва­тить лиш­ний ста­кан приш­лось от­ка­зать­ся.
 — А ещё я к те­бе при­вяза­лась, дурья го­лова. И вслед за то­бой дру­гие лю­диш­ки по­лез­ли.
 — Не нра­вит­ся?
 — Я не знаю, — рас­те­рян­но про­гово­рила она, — тут та­кая шту­ка — моз­га­ми по­нимаю что пра­виль­ней бу­дет вер­нуть­ся в гад­кий уны­лый мо­нох­ромный мир и даль­ше вла­чить су­щес­тво­вание. А вот про­чие вы­чис­ли­тель­ные мощ­ности… в об­щем, по их мне­нию оно то­го не сто­ит. За­чем воз­вра­щать­ся? Кто во­об­ще при­думал, что так пра­виль­но?
 — На ми­нуточ­ку, ар­гу­мент про то, что иноп­ла­нетя­не так лю­дей во­ру­ют ещё в си­ле?
 — Ма­лове­ро­ят­но. Я бы ско­рее пос­та­вила на про­мыв­ку моз­гов. И всё же, вот ска­жи, стой пря­мо сей­час пе­ред то­бой вы­бор, ос­тать­ся тут или вер­нуть­ся в бу­дущее…
 — Это не прош­лое.
 — Не важ­но, суть ты по­нял. Что бы ты пред­по­чёл?
 — Ну, это мес­то нас до сих пор не уби­ло, — соб­рался я с мыс­ля­ми, — и ве­ро­ят­но, та­ких пла­нов у не­го нет. К то­му же, тут всё та­кое рет­ро. С дру­гой сто­роны, впе­реди де­вянос­тые… Впро­чем, тут они мо­гут и не сос­то­ять­ся. А ещё в бу­дущем ин­тернет и всё та­кое… Блин, не знаю я! Мне вез­де хо­рошо.
 — Вот и я о том же, — кив­ну­ла сес­тра. — Вро­де там семья, учё­ба, жизнь, а в то же вре­мя от­сю­да эта жизнь ка­жет­ся да­лёкой и не­важ­ной. Как файл сох­ра­нения в иг­ре — за­писал прог­ресс на се­реди­не про­хож­де­ния и заб­ро­сил. И гра­фика от­личная, и сю­жет как взап­равду, толь­ко без те­бя ни­чего не дви­га­ет­ся. Нет те­бя — нет и ми­ра. Для нас сей­час не су­щес­тву­ет ни двад­цать пер­во­го ве­ка, ни прек­расной Рос­сии бу­дуще­го, — Ан­на паль­ца­ми обоз­на­чила ка­выч­ки, — ниг­де, кро­ме тех ней­ро­нов, ко­торые хра­нят на­ши вос­по­мина­ния.
 — А как же нас­чёт вер­нуть­ся в род­ной Кан­зас к ни­щим дя­де и тё­те, а, До­роти?
 — Кан­зас… — она вя­ло ус­мехну­лась, — здесь то­же есть Кан­зас. И в дру­гих ре­аль­нос­тях то­же есть Кан­за­сы. А в ещё бо­лее дру­гих злос­час­тный ура­ган не толь­ко унёс до­мик в зе­лёную до­лину за пус­ты­ней [ав­тор пред­по­лага­ет, что стра­на Оз на са­мом де­ле не что иное, как Ка­лифор­ния, ко­торую по не­дора­зуме­нию Ба­ум счи­тал сплошь зе­лёной и изо­билу­ющей зо­лотом, ко­им от­че­го-то мос­тят до­роги], но и обор­вал не­удач­но про­летав­шей ми­мо ко­чер­гой жизнь дя­ди Ген­ри, бро­сив­ше­гося из пог­ре­ба спа­сать пле­мян­ни­цу. Не сто­ит за­цик­ли­вать­ся на пе­ремен­ных. Важ­но то, что есть здесь и сей­час, а не то, что бы­ло или мо­жет быть. В кон­це кон­цов, ес­ли этот мир бу­дет нас­толь­ко же ре­ален, то есть ли смысл воз­вра­щать­ся в преж­ний?
 — Те­перь ты рас­сужда­ешь как Оз, — под­ме­тил я. — Вот толь­ко ты са­ма го­вори­ла, что нас мо­гут в дур­ку упечь чуть что.
 — А ещё я го­вори­ла что это не пол­но­цен­ная ре­аль­ность, а кар­манное прос­транс­тво или си­муля­ция в компь­юте­ре. И вто­рое пред­по­ложе­ние бы­ло от­бро­шено пос­ле то­го, как я по­дума­ла над этим доль­ше ми­нуты. В ито­ге, всё вок­руг ра­бота­ет и ре­аги­ру­ет как впол­не обык­но­вен­ная ре­аль­ность. С тем же ус­пе­хом мы мог­ли бы ис­кать од­нознач­ные сви­детель­ства на­личия или от­сутс­твия бо­га. Это мес­то от­ве­ча­ет от­дель­ным приз­на­кам поч­ти каж­дой ги­поте­зы и всё ука­зыва­ет на то, что это нас­то­ящая Зем­ля с нас­то­ящи­ми людь­ми, хоть и нем­но­го аль­тер­на­тив­ная.
 — Я те­бя не уз­наю. А как же все те па­рано­идаль­ные те­ории? Прос­то от­ка­жешь­ся от них?
 — Слу­шай, — ут­ра­тив внут­реннее нап­ря­жение конс­трук­ции, Ан­на опус­ти­ла пле­чи и те­перь на­поми­нала бро­шен­ную на стул неб­режным кук­ло­водом ма­ри­онет­ку, — я на­де­ялась, что смо­гу ра­зоб­рать­ся во всём этом, но не справ­ля­юсь — она пом­рачне­ла, — ров­ным счё­том ни­чего не до­билась, толь­ко за­пута­лась боль­ше. За­иг­ра­лась в на­уку, ин­сти­тут­ка не­до­учен­ная.
 Сес­тра мол­ча ка­кое-то вре­мя раз­гля­дыва­ла плит­ку на по­лу. Я мол­ча ждал, что бу­дет даль­ше.
 — Я пы­талась до­казать се­бе, что всё, что вок­руг — под­делка, — мрач­но приз­на­лась она, — пы­талась дать все­му хоть нем­но­го вме­ня­емое, а не на­уч­но обос­но­ван­ное объ­яс­не­ние. На это уш­ло два дня. За это вре­мя слу­чались ве­щи го­раз­до стран­ней, но я про­дол­жа­ла упи­рать­ся ро­гами. Хва­тит. Ка­кой от ме­ня во­об­ще толк, ес­ли для вы­вода то­го же, что все бол­ва­ны и так при­нима­ют на ве­ру я уби­ваю двое су­ток, ища в чёр­ной ком­на­те не­сущес­тву­ющую чёр­ную кош­ку?!
 Ань­ка зли­лась. И зли­лась она на се­бя, что силь­но ме­ня бес­по­ко­ило. Что про­ис­хо­дит, ког­да вол­на её не­доволь­ства вып­лёски­ва­ет­ся на ок­ру­жа­ющих бы­ло уже из­вес­тно — всё слу­чалось быс­тро и од­ной вол­ной, пос­ле че­го всё пе­рехо­дило на ста­дию от­те­пели. Смо­жет ли она так же по-доб­ро­му от­нестись к се­бе — за­гад­ка.
 — Нь­юто­на не ус­тра­ива­ла кон­ста­тация фак­та «ес­ли под­нять пред­мет и от­пустить, он па­да­ет вниз» — ре­шил я под­бодрить сес­тру, — и он за­нял­ся этим воп­ро­сом вплот­ную, от­крыв впос­ледс­твии за­кон все­мир­но­го тя­готе­ния. Тра­ек­то­рия па­да­ющих тел от это­го не по­меня­лась, а вот мир впос­ледс­твии по­менял­ся. Эй­нштейн [на са­мом де­ле его фа­милия — Ай­нштайн, спа­сибо на­дом­зго­вому ме­тоду тран­сли­тера­ции] в сво­их ис­сле­дова­ни­ях до­шёл до пре­дела, при ко­тором не ра­бота­ла нь­юто­нов­ская ме­хани­ка, и то­же из­ме­нил мир, соз­дав ре­ляти­вист­скую ме­хани­ку. Эти двое, как и мно­гие дру­гие не пла­ниро­вали из­ме­нять мир, а толь­ко со­вали свой нос даль­ше дру­гих, так что не смей…
 — А я не по­няла! — воз­му­щён­ный го­лос Али­сы, а сле­дом и са­ма Два­чев­ская гря­нули как гром пос­ре­ди яс­но­го не­ба, — ты ме­ня ки­нуть ре­шила, да?
 — Аха… — вя­ло при­ветс­тво­вала под­ружку Ан­на.
 — Га­мар­джо­ба, ры­жая, — поз­до­ровал­ся я, рас­плыв­шись в улыб­ке, — ты как раз вов­ре­мя…
 — Алис, не до те­бя сей­час, — бур­кну­ла сес­тра. — Во­жатая ра­ботой за­вали­ла…
 — Да? И как она те­бя из рай­цен­тра заг­ру­зить су­мела? — хмык­ну­ла Два­чев­ская. — Ко­лись, где всё ут­ро тор­ча­ла?
 — Где-где… Там уже нет. Слу­шай, мне не­ког­да.
 — Ко­роче так, — пе­реби­ла сес­тру Али­са — ты ме­ня ут­ром ки­нула, ты мне те­перь дол­жна. Пош­ли, по­ка на­род сли­нял, по­том поз­дно бу­дет.
 — Два­чев­ская, те­бе го­ворят, я не мо­гу! — взор­ва­лась сес­тра. — А те­перь, по­жалуй­ста, не зас­тавляй ме­ня усу­губ­лять си­ту­ацию, спа­сибо!
 — Я-яс­но, — про­тяну­ла Два­чев­ская. — Псих, — об­ра­тилась она ко мне — что за проб­ле­мы?
 — Го­ре от ума у неё. Слиш­ком мно­го ду­ма­ет, а в баш­не от это­го нем­но­го пе­реки­па­ет. Мо­жешь её от­влечь до ве­чера?
 — Спра­шива­ешь, — лю­без­но отоз­ва­лась ры­жая.
 Я по­пытал­ся взять сес­тру за за­пястье, но она вык­ру­тилась, упорс­тво­вать я не стал.
 — Ань, я не ша­ман и в бу­бен дать не мо­гу, но вот те­бе мой со­вет — схо­ди с Али­сой и взбод­рись нем­но­го.
 — Во пер­вых, я не ус­та­ла, — про­вор­ча­ла она. — А во-вто­рых, как пос­мотрю, за ме­ня тут всё ре­шили?
 — Да, ре­шили. У те­бя вон глаз от нер­вов дёр­га­ет­ся.
 — У нас нет на это вре­мени… — зап­ро­тес­то­вала сес­тра.
 — Уж че­го-че­го, а вре­мени у нас до ве­чера ва­гон. — па­риро­вал я. Иди и без счас­тли­вой ми­ны на ли­це не воз­вра­щай­ся. А я по­ка всё под­го­тов­лю.
 Ан­на тя­жело вздох­ну­ла.
 — Праз­дный раз­гиль­дяй, — объ­яви­ла она мне при­говор.
 — Слышь, — вме­шалась Али­са, — а что ве­чером бу­дет?
 — Тан­цы бу­дут, — бур­кну­ла Ан­на. — А ты! — она ука­зала паль­цем на ме­ня, — ес­ли я вер­нусь и ни­чего не бу­дет го­тово — я из те­бя ван Го­га сде­лаю.
 — Я ста­ну пос­мер­тно из­вес­тным им­прес­си­онис­том? — от­шу­тил­ся я.
 — Ухо от­ре­жу, - про­рыча­ла она.
 — Это мне под­хо­дит.
 На том и по­реши­ли. Али­са ута­щила сес­тру из сто­ловой, а я, всё-та­ки до­пив её ком­пот, соб­рался на­ведать­ся в кру­жок ки­бер­не­тики име­ни ко­сыгин­ской эко­номи­чес­кой ре­фор­мы.

Развернуть

день рождения ещё один виток на гигантской глыбе вокруг шара из плазмы и пиздеца 

Никогда такого не было и вот опять

Дорогие реакторчане, этот год был трудным для... ай, да кого я пытаюсь наебать. В общем, вот уже двадцать второй уровень взял, но так и не могу разобраться, где в этой игре меню распределения скилпоинтов. Может кто-нибудь подскажет? Провёл я на реакторе на данный момент три с хвостом года с момента регистрации и я вам таки скажу, что оно того стоило. Я получил свои первые минусы за первый и никчёмный пост, погрузился с головой в пучину олдфажеской мудрости и даже вылез из неё, бормоча "какие-то пидоры". Осел в фэндоме и даже начал строчить для другого фанфик. В реале жизнь моя тоже успела несколько раз круто повернуться за это время. Успел побывать и на грани отчисления, сходить в академ, устроиться в макдак, начал учиться рисовать (до сих пор учусь), уволился первого апреля, восстановился в универ и с горящей жопой доучился до сего дня, хоть и сменил специальность. В общем, будет что рассказать воображаемым внукам, когда в старости государство пидорнёт меня из квартиры и я стану впадать в маразм, сидя под дождём в коробке из-под холодильника. 

Хочу традиционно поблагодарить реакторчан за хорошее настроение, которое вы обеспечиваете каждый вечер после трудовых выебудней и по праздникам, а также пожелать Реактору как таковому и Вождю в частности долгих лет процветания и побольше донатов на сервера.  Пы.Сы. По старинному обычаю, фотал на тапок, не обессудьте.

день рождения,ещё один виток на гигантской глыбе вокруг шара из плазмы и пиздеца

Развернуть

Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN 

Глава 19 «наследница Тома Сойера»

предыдущая глава


все главы на фикбуке

группа ВК с разными всякостями


      Я поглядел на вычерченный карандашом силуэт заголовка, затем посмотрел на сестру. Анна собой довольна, но не демонстрирует. Её выдавали чуть сильнее чем обычно приподнятая бровь и задранный кверху кончик носа. Обычно она смотрит на всё самую малость исподлобья, будто забодать хочет.
 — Ты серьёзно?
 — Да, — ответила она, закусив губу. Сейчас художница иллюстрации закончит, а остальное пространство пусть по ходу аудиторией заполняется.
 — Это не сработает, — покачал я головой, — ОДэ ни за что на такое не купится.
 — А по-моему отличная идея, — не поднимая головы откликнулась Лена, всё ещё рисовавшая по заказу Анны, — необычно, конечно, но ведь всё когда-нибудь бывает в первый раз, да?
 — Может, всё-таки заморочимся и сделаем по всем канонам? Мне совсем несложно материал собрать.
 — Мда, не быть тебе постмодернистом, — сестра забрала у Лены несколько уже готовых рисунков и стала их рассматривать. Потом разложила на ватмане словно пасьянс. — Суть не в том, что ты можешь. Она в инженерном подходе.
 Рисунки напоминали нечто среднее между черкотнёй моего школьного учителя физики Павла Николаевича и геометрическими построениями конструктивистов — у подножья стремящихся ввысь зданий и тянущихся куда-то далеко за горизонт эстакад и на нитях-мостах между ними торопились по делам крохотные, будто муравьи люди, а в воздухе плыли куда-то летательные аппараты, похожие на капли. А вот где-то в океане плывёт гигансткая белая посудина в форме распускающейся лилии. На третьей картинке был космодром, одновременно принимающий и отправляющий в дальний путь десятки кораблей самых разных конструкций. Анна перекладывала их так и сяк в попытках подобрать удачную комбинацию. Я снова взглянул на заголовок. За отчётный период он не изменился и всё также гласил: «неизбежность».
 — Идею подала Славя. Вернее, она возникла под её влиянием. — сестра покосилась на Леночку, но она продолжала увлечённо рисовать. — Вчера вместе на звёзды таращились, она про всё инопланетян мечтала.
 — Ага. А я в это время где был?
 — Отошел куда-то, — отмахнулась Анна. — Так вот. Лучший из известных человеку способов решить любую проблему — сделать её не своей. Оставалось немного подумать, — с этими словами она взяла карандаш и стала что-то строчить что-то на уже исписанном ею листе. Через минуту она скомкала его и с трёхметровой дистанции закинула в корзину для мусора. — А потом я задалась вопросом: какой смысл бегать самим, если другие с радостью сделают всё сами? И креативный подход и экономия времени. Кто недоволен? Все довольны. Так что не урчи.
 — Хорошо. Но потом не говори, что я не предупреждал, — предупредил я.
 — Захлопнись, пожалуйста. Я тебя слышу. — Сжав зубы, Анна взялась за кисть.

 — Ф-фух… Вот и я, — Славя вошла в свою вотчину, вытирая пот со лба. Уму непостижимо — в такую погоду работать.
 Анна сдержанно кивнула, Лена на приход блондинки не отреагировала, продолжая увлечённо художничать.
 — О! Славяна, — не растерялся я, — ну хоть ты этим авангардисткам скажи, что оставить заполнение стенгазеты пионерам — это не то же самое, что её сделать.
 — Вообще, да… А что тут за бардак? — она увидела разгром, учинённый сестрой и принялась восстанавливать статус-кво.
 — Эй-эй-эй-эй! — встала на дыбы Анна. — Ты чего удумала?!
 — Порядок навожу, — удивлённо отозвалась Славя,
 — Не трогай ничего. Сейчас у меня всё нужное под рукой.
 — Даже том Чернышевского в другом конце комнаты?
 — Тронешь его, — подтвердила Анька, — и вся система рухнет как карточный домик.
 — Ну ладно, потом приберусь, — за прошлые эпизоды светлая голова приобрела кое-какие навыки общения с Анной и сдалась. Она вернула сестре книги, которые та сразу же вновь разложила по полу в точности как лежали и приблизилась к Главному Столу.
 — Идея, — подошёл я, — в том, чтоб поделиться всем со всеми представлениями о том, что век грядущий нам готовит. Создать некое образное представление будущего…
 — Помедленней, я записываю! — язвительно вставила Анна.
 — И вы хотите, чтоб каждый что-то написал от себя?
 — Не обязательно, — отозвалась она — Лена, вот, любезно согласилась для нас порисовать.
 —Это только эти двое, — я кивком указал на Лену с Анной, — хотят сдать пустой лист с картинками на растерзание публики. И куда это годится?
 — Затея интересная, — заметила Славя, — но так для всех же места не хватит. Я сейчас, погодите, — с этими словами, арийка выпорхнула наружу.
 — Вот! А я что гово… — торжествующе воздел я палец вверх, обращаясь к Аньке.
 Анна расплылась в нарочито издевательской улыбке.
 — Ты чего такая довольная?
 — Просто ты меня забавляешь, — наигранно проворковала сестра. — Ладно, давай клеить всё это безобразие.
 — Порой ты меня бесишь, — сказал я и стал размазывать клей, водя кисточкой по листу.
 — Я знаю, — согласилась Анна.
 — Что ты пообещала Славе за поддержку?
 — Вот ещё, — она фыркнула. — Может, я и художницу подкупила? Лена! Я тебя подкупала? Только честно!
 — А? — встрепенулась художница. — Н-нет…
 — Видишь? В мире бывает и такое, что рацпредложения проходят без подлога.
 — Я всё, — подала голос Лена. — Вот, — она положила на край стола примерно полтора десятка листов и стала укладывать свой художественный скарб обратно в футляр.
 — Ага, спасибо, — кратко ответила Анна.
 — Спасибо, Лен. Если бы не ты…
 Но Леночка не стала дослушивать дифирамбы и спешно покинула библиотеку. Мы переглянулись и продолжили работу.
 — Я что-то не то сказал?
 — Не знаю. Какие-то все в этом лагере ранимые, — буркнула сестра, продолжая орудовать казённой акварелью.

 Помещение снова погрузилось в тишину, причём в особую, какая может быть только в библиотеке. Мухи и те побоялись бы жужжать в попытках протаранить оконное стекло. Сейчас бы очень кстати оказались какие-нибудь часы из тех, что надоедливо тиктакают по ночам, мешая заснуть.
 — Вот что, — вдруг заговорила Анна, — ты помнишь, о чём позавчера мы говорили перед сном?
 — Это вот то, про голос?
 — Ага. Я хочу поставить эксперимент.
 — Это какой же? — я оживился. Эта аномалия была самой понятной частью всей этой вереницы странностей и по здравому размышлению, с этого стоило начать ещё вчера.
 — Что ты знаешь о сверхсветовой коммуникации? — спросила сестра.
 — Это где одна частица связана с другой и не утрачивает её независимо от расстояния? Уж не думаешь ли ты, что…
 — Да. Правда, то, что ты описал — это свойство нелокальности. Но вся идея строится на нём. Смотри, — она перевернула ещё один рисунок Лены, — пусть имеются события А и Б, — сестра отметила две точки, — связанные между собой причинно-следственной связью, — соединила точки жирной линией. — Событие А в нашем случае — ввод, а Б — вывод. Теперь заметим, что в нашей с тобой системе отсчёта скорость передачи сигнала от А к Б неизмеримо высока. Если при изменении расстояния она останется одинаковой, то можно считать, что она равна бесконечности и расстояние этим фактом нивелируется. Остальное — уже дело техники. Можно морзянкой будет перещёлкиваться.
 — Ты хочешь узнать, не падает ли связь на расстоянии?
 — Нам, конечно, не удастся провести опыт на большом расстоянии, чтобы адекватно сравнить скорость квантовой передачи с радиоволной, но пока что хватит и покрытия территории лагеря. В конце концов, я не представляю себе механизма, позволяющего осуществить связь такого рода с задержкой. Так что-либо мы можем взаимодействовать так на любом расстоянии, либо только при личном контакте.
 — Так какова методика опыта?
 — Всему своё время. Сначала нам понадобятся диктофон и лаборант, — ответила уклончиво Анна, — кстати, где нашу отличницу носит?
 Дверь распахнулась и в библиотеку опять вошла Славя. В руках она держала пачку тетрадей.
 — Если весь лагерь будет описывать будущее, то простого ватмана никак не хватит. Вот! Приклейте их на место для записей.
 — Славя, нам помощь в одном эксперименте нужна, — сестра отложила тетради в сторону. — Мы можем на тебя рассчитывать?
 — Ольга Дмитриевна в город уехала, так что до её возвращения я должна её заменить. Если только вечером, после танцев.
 — Хорошо, — согласилась Анна, — нам всё равно нужно ещё где-то добыть диктофон.
 — У Шурика попробуйте спросить, — посоветовала Славя, — они с Электроником всё время что-нибудь паяют. Может и диктофон у них найдётся.

 Немного времени спустя, когда клей уже схватился, а вот краска, не до конца высохнув ещё кое-где переливалась на солнце, мы с Анной сидели в креслах поодаль от рабочего места и плевали в потолок. Славя занималась какой-то бумажной работой за стойкой.
 — Кто сделает первую запись? — спросила она.
 — На меня не смотри, — сестра сразу обозначила свою позицию, — мне хватило головной боли, пока тему придумывала.
 — Славь, давай ты? — предложил я. — Идея с тетрадями твоя, тебе и флаг в руки.
 Вот уж кому, а нам с Анькой сюда точно ничего сюда писать не стоит, даже общие фразы. На всякий случай.
 — Ну ладно, — согласилась Славя с моим доводом, — сейчас, дайте подумать…
 И она стала что-то писать, иногда прерывалась и в раздумьях начинала грызть кончик авторучки.

 — А что за эксперимент? — задала Славяна вопрос, закончив писать. Что-то связанное со вчерашним?
 — Не можем сказать, — отрезала сестра. — Для чистоты эксперимента необходимо, чтобы его смысл тебе не был известен. Иначе всё насмарку.
 — Ну хорошо, — согласилась отличница, — а потом расскажете?
 — Если сможем, — пообещал я.
 Плод нашего творчества выглядел нелепо по сравнению с тем, что можно было бы при минимальных навыках наваять за компьютером за то же время в гордом одиночестве, но я об этом не жалел. Даже наоборот — надо же, и без техники мы на что-то способны. А то любят в наше время кто постарше ворчать о пропащем поколении, которое ничего не умеет.
 — Ладно, просохла вроде, айда вешать эти наши художества, — Анна придирчиво осмотрела получившуюся… нет, я отказываюсь называть это газетой. Сестре, очевидно, было абсолютно пофиг, как это называть, поэтому она аккуратно свернула ватман и собралась на выход.
 — Не наши, а Лены, — догнал я её, попрощавшись со Славей.
 — Будешь умничать — я тебя подожгу. Ты кнопки взял?
 — Кнопки?
 — Да, такие металлические острые штуки с круглыми шляпками. Похожи на гвозди, только очень короткие.
 — А. Щас будут, — я снова вернулся в библиотеку.
 — Олух! — в щель закрывающейся двери до меня долетел выпад сестры.
 — Славя, вопрос жизни и смерти… — я подбежал к стойке.
 — Да? — Славя, как будто этого и ждала, вскочила со своего места.
 — Кнопки. Полцарства за кнопки!
 — Сейчас, — кивнула отличница и принялась обыскивать рабочее место и шарить по ящикам, — кажется, я их где-то видела…
 Не теряя времени, я стал обыскивать стол, на который Анна вывалила весь канцелярский арсенал.
 — Андрей… — окликнула меня Славя.
 — Нашла?
 — Нет, я… — она прервалась, ещё раз обдумывая слова. — Я хотела спросить. Сегодня танцы вечером и…
 — Так, — перебил я её, — Славь, если это то, о чём я думаю, то лучше одумайся.
 — Почему?
 — Потому что на самом деле мне двадцать семь и всего два дня назад я жил в две тысячи пятнадцатом году.
 — Вот зачем ты всё время врёшь? — Славя скривилась, как будто скисшего молока выпила. В отличие от улыбки это было ей совершенно не к лицу, как и любому другому человеку, по правде говоря.
 — Потому что зачастую к правде мы не готовы. А теперь извини меня пожалуйста, но если через минуту я не окажусь с кнопками у стендов, сестра сделает со мной что-нибудь страшное.
 Девушка выложила на стойку небольшую картонную коробку с надписью «канцелярские кнопки» и подвинула их ко мне.
 — Это… Спасибо! — я схватил коробок и пулей выскочил наружу.


Развернуть