Результаты поиска по запросу «

Занавеска автобус

»

Запрос:
Создатель поста:
Теги (через запятую):



anon автобус занавески грязь #всё плохо фэндомы разная политота 

anon,автобус,занавески,грязь,всё плохо,все плохо (и саловатно),фэндомы,разная политота
Развернуть

anon едет анон автобус пазик 

В моем городе нет метро, поэтому аноны ездят на автобусах

Снимал сам
anon,едет анон,автобус,пазик
Развернуть
Комментарии 4 10.06.201815:05 ссылка -5.2

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы Семен(БЛ) Мику(БЛ) автобус 410 очередной бред Дубликат(БЛ) 

Начало:

Глава 1. http://vn.reactor.cc/post/2626275

Глава 2. http://vn.reactor.cc/post/2649697

Глава 3. http://vn.reactor.cc/post/2666697

Глава4. http://vn.reactor.cc/post/2677788

Глава 5. http://vn.reactor.cc/post/2704406

Глава 6. http://vn.reactor.cc/post/2713270


Продолжение

VII

Фамагуста

Забавно это – проснуться внутри своего сна. Проснуться, оглядеться и подумать: «Как же давно я не был здесь, в месте, которое когда-то считал своим домом». Открываю глаза и смотрю на серый потолок, на паутину в углу, на разбросанные вещи и на мигающий индикатором монитор. Говорят, что снами можно управлять, но я не умею и не хочу этому учиться, пусть все идет по сценарию сна, а я просто буду помнить, что это сон. Что я уснул в поезде рядом с Мику, а проснусь в автобусе перед воротами.
Мику, моя Мику, как ты была права. Каждый цикл, оказывается, я теряю близкого человека, более близкого, менее близкого, но близкого. И даже, как правило, не одного. Может потому я и сбежал в первый раз, что невыносимо было все это переживать.
Ладно, хватит грызть себя, надо узнать, хотя бы, когда я «проснулся». Поднимаюсь с дивана и, дотянувшись до клавиатуры, бужу комп. Смотрю время, число. Интересно, вечером, оказывается, у меня встреча с однокурсниками, та самая. Значит меня вернули в сон до попадания в «Совенок», значит, через десять часов мне идти на остановку. Значит, через десять часов, плюс время на дорогу, я окажусь дома. Надо-же, а ведь когда-то я считал сном «Совенок», а здешнее свое существование реальностью. Подумалось еще, что высшей степенью коварства, со стороны местного мироздания, будет отправить меня не обратно в лагерь, а отправить на эту самую встречу. Как их зовут то, этих моих однокурсников? Пытаюсь вспомнить хоть одно имя или, может, лицо – бесполезно, сплошь серые невнятные фигуры. Интересно, у Мику-моей, когда она попыталась вспомнить свою школу в Японии, так же было? Мику… Стоп. Загоняю тоску внутрь себя, это пройдет, надо только перетерпеть.
Но надо куда-то потратить эти десять часов, пусть даже время во сне может и сжаться. И тут вспоминаю, что я не курил уже один только Генда знает сколько. Ищу глазами пачку на полу около дивана – нету, на столе – нету, на подоконнике – нету. Шлепаю босыми ногами на кухню – нету, туалет – нету, в прихожей проверяю карманы своей зимней куртки – тоже пустота. Вот и первое задание квеста – дойти до остановки и купить сигарет. То есть, это второе задание. Первое – одеться. Так, несколько торможу, не обнаружив пионерской формы, потом хмыкаю и надеваю то, что висит на спинке стула и валяется на его сиденье и на полу, рядом со стулом: носки, футболка, джинсы и свитер. Сколько времени прошло, и оригиналы давно брошены в шкафу Ольги Дмитриевны, но вот они вещи – точно такие же, как и были. Ботинки, куртка, в кармане куртки пара бумажек и горсть мелочи, не густо, но на курево хватит, в другом кармане ключи от квартиры. Проверяю – точно от квартиры. Вот телефон не нашел, видимо канул с концами, на столе лежит неизвестно откуда приблудившийся смартфон. Чей? Верчу его в руках, пожимаю плечами и оставляю на столе не включив: я не собираюсь никуда звонить и принимать звонки на неизвестно чей аппарат я тоже не собираюсь. Верните мне мою старенькую Нокию. Теперь – наушники в слуховые проходы и можно идти. Кстати, пока есть время, нужно будет пробежаться по сайтам с музыкой, нужно будет принести что-нибудь новое в «Совенок».
Все-таки сон: вот я запираю дверь и вот я уже на улице, минуя лифт, а вот я уже перед киоском и покупаю упаковку никотиновых палочек. Тут время и пространство сна дают мне послабление и возвращают к привычному темпу, я закуриваю и, закашлявшись и сплевывая, выбрасываю сигарету. Черт, ко всему прочему меня еще и отучили от вредной привычки. Вот помню же все ощущения, и вместо них – полный рот горечи и не могу себя заставить сделать следующую затяжку. Но это мы еще разберемся попозже, что это за сон, где покурить не дают. Автобус только вечером, а вот чем заняться дальше, не очень понятно. Чувствую, что если очень сильно захочу, то проснусь прямо сейчас, точнее, что смогу, в этом своем сне, ускорить время так, что сейчас окажется вечер и к остановке подойдет нужный автобус, но пока хочу этого не очень сильно. Можно вернуться домой и пробежаться по интернетам, я еще не забыл, как это делается, а можно… Можно просто погулять и осмотреться, все-таки я прожил в этом городе двадцать семь лет, ну, может не в этом, а в его копии в реальном мире и не я, а тот человек, чьей памятью я пользуюсь, этакий истинный Семен Семенович. Решаю проехать пару-другую остановок, а обратно вернуться пешком. И, словно прочитав мои мысли, к остановке подъезжает автобус. Сон же, ничего необычного, просто сон.
Автобус тот самый, четыреста десятого маршрута, один из, почти уже вымерших, мастодонтов Ликинского автозавода. Народу не много, я устраиваюсь на сиденье, взгромоздив левую ногу, на металлический короб проходящий вдоль всего автобусного борта, а сам смотрю в полузамерзшее окно. Пассажиры входят, выходят, передают кондуктору деньги, перемещаются по проходу, мне нет до них никакого дела. Кто-то миниатюрный садится рядом со мной. Странно, обычно место рядом со мной пустует до последнего, люди как-будто чувствуют мое нежелание контактировать с ними. А потом этот кто-то нахально вытаскивает музыкальную заглушку из моего правого уха.
– Вот мы и встретились, Сенечка.
Поворачиваю голову – Мику.
Это так неожиданно, что я замираю, проглатываю язык и только и могу, что смотреть в глаза своей любимой девушке.
– Что-то случилось, милый?
– Случилось, Мику-моя. Ты внезапно случилась.
А мой паралич сменяется возбуждением, я подскакиваю с места, подхватываю Мику и почти на руках выношу из автобуса, успев протиснуться в закрывающиеся двери.
Автобус рычит отъезжая, кондуктор кричит что-то доброе в наш адрес, но нам нет до нее никакого дела.
Я распахиваю куртку и Мику прячется у меня на груди. Даже когда Мику в шубке я могу прикрыть ее полами куртки. Мику, моя Мику… Миниатюрная девушка, нисколько не повзрослевшая, хоть мы и скакнули из восемьдесят седьмого в две тысячи седьмой, а я повзрослел с семнадцати до двадцати семи. Мех шубы холодит меня сквозь свитер, а Мику прижимается ко мне всем телом, и… плачет?
– Мику-моя?
– Все… Все нормально, Сенечка. Все абсолютно нормально. Я сейчас перестану плакать и мы пойдем гулять.
Микуся еще глубже зарывается лицом мне в свитер, несколько раз хлюпает носом, а потом робко смотрит на меня снизу вверх.
Мику… Не повзрослела, нет, ей все те же шестнадцать, но, как будто постарела: морщинки в уголках глаз, в уголках губ, безнадежный взгляд человека пережившего какое-то смертельное разочарование, я только надеюсь, что не во мне.
– Пойдем гулять, чудо моё. А по дороге всё расскажешь.
– Расскажу, если сумею. А если не сумею, то все равно расскажу, Сенечка, мы же не врем друг другу, только не торопи меня. А еще, я же должна быть красивой. Веди меня куда-нибудь, где можно умыться, тебе лучше знать куда, это же твой город.
За «мой» город отдельное спасибо, Микуся. Заходим в ближайшую кофейню, Мику скрывается в туалете, а я заказываю два эспрессо. Пока Мику приводит себя в порядок, пока булькает кофеварка я оглядываю заведение. М-да, смешение стилей и эпох: обшитые мебельными панелями стены; демонстративно деревянные окна; занавески с подсолнухами; несколько столов, словно переехавших, вместе со стульями, из столовой «Совенка» – это все из восьмидесятых. Оттуда же, если не из семидесятых: стеклянная призма витрины-холодильника, миксер для молочного коктейля и толстая буфетчица в белом фартуке и кружевном… чепчике(?). А вот напитки ядовито-кислотных цветов стоящие на полке над коктейльным миксером и две бутылки отдельно: коньяк «Наполеон» и амаретто, – привет из девяностых. И совершенно футуристическая кофе-машина, доминирующая над всем этим. Впрочем, очень чисто и запах свежий. Кофе-машина выплевывает, наконец, наш эспрессо, появляется Микуся, садится за столик у окна, я отношу наш кофе и возвращаюсь к стойке рассчитаться. Если это сон, то денег должно хватить или они вообще не понадобятся. Не понадобились – тетка куда-то исчезла. Все-таки сон, хотя вкус кофе от этого хуже не стал. В «Совенке» иногда давали ячменный или может желудевый, или цикориевый – черт их разберет, но как же давно я не пил кофейный кофе, еще больше времени, чем не курил, и, в отличие от сигарет, никаких побочных эффектов принятие кофе вовнутрь не вызывает. Мику тоже делает мелкие глотки, посматривает на меня, улыбается и молчит – показатель высшей степени душевного комфорта с ее стороны.
– Как ты, родная, успокоилась? И вообще – рассказывай. Я вот уснул в поезде, а проснулся в квартире, я уже давно не просыпался в квартире, все в автобусе и в автобусе.
– Сенечка, теперь ты засыпаешь меня словами, это, наверное, общение со мной заразно.
Мику опять улыбается, но я что-то нарушил своим вопросом, опять в ее улыбке, кроме радости, проступает еще и горечь.

Как-то так, как во сне и бывает, мы опять оказываемся на улице, незаметно для себя покинув кофейню. И снова Мику чуть улыбается, поглядывает на меня и молчит. Засунула свою руку мне в карман и там переплела свои пальцы с моими.
– Это – твой дом?
Да, мы, оказывается, подошли к той самой остановке, где я утром покупал сигареты и, через промежуток между домами, виден дом мой.
– Да, вон те окна на восьмом этаже.
Но мой настоящий дом, он в другом месте, он за серыми воротами со звездой…
– … хочешь посмотреть? Но имей в виду, мой настоящий дом в «Совенке».
– Дорогая редакция, мужчина, с которым я знакома едва неделю, приглашает меня к себе домой. Скажите, что он имеет в виду?
– Дорогая читательница, мужчина может иметь в виду разные вещи, но то, о чем вы подумали – обязательно. Пошли, Мику-моя?
– Конечно, Сенечка.

– Знаешь, милый. Тот человек, который когда-то уехал из этой квартиры и тот Семен, которого я люблю, они друг от друга отличаются больше, чем Мику, которая проснулась в автобусе у ворот «Совенка», от той Мику, которая, две недели спустя, ждала поезда под дождем.
– Микусь, у Семена и времени больше было.
Мы у меня в квартире, лежим на диване, а предметы нашей одежды отмечают наш путь к нему от самой входной двери. Надо бы проверить, не оставили ли мы чего из одежды еще и на лестничной площадке. Мы лежим рука в руке и смотрим на потолок.
– Какой хороший сон, Мику-моя. Мы теперь всегда будем в нем встречаться? Но Мику, моя Мику, скоро я должен буду проснуться.
– Это правильно, что ты понимаешь, значит мне можно не обманывать тебя. Я бы все равно не стала тебя обманывать, но ты бы мне не поверил, захотел бы, чтоб я осталась, захотел бы остаться сам, а я, наверное, не смогла бы тебе отказать. А это, Сенечка… не хорошо. Даже то, что ты узнал меня в автобусе, даже это не хорошо. Для тебя, милый. Для меня уже все равно, а для тебя – не хорошо, но я не смогла к тебе не подойти. Сенечка мой, прости меня, глупую безвольную куклу.
– Ну какая же ты кукла? Я не…
– Не перебивай меня, милый. Пожалуйста.

Мику-моя, оказывается, проснулась в автобусе. Не в том «Икарусе», что привозит пионеров в лагерь, а в обычном маршрутном автобусе, что колесят у нас по городу. Проснулась в зимней одежде, без чемодана и спортивной сумки и: «Сенечка, я была какая-то заторможенная. Я же помнила, как заснула в поезде, как ты успокаивал меня своими прикосновениями, но то, что я проснулась на сиденье автобуса, что на мне шуба, зимние сапоги, совершенно другое платье меня совершенно не удивило. Я куда-то ехала, где-то выходила и пересаживалась, и мне было совершенно все равно. Я как робот была: надо выйти на остановке – я выходила, надо дождаться другого автобуса – я дожидалась, а почему так надо – я и сама не знала, надо – значит надо.» Сколько она так каталась Мику не помнит, но только день никак не заканчивался.
И так продолжалось пока Мику, зайдя в очередной автобус, не увидела меня. И тут время для нее начало течь, и появилась свобода воли, и Мику стала проталкиваться ко мне: «Я тебя сразу узнала, Сенечка. Ну и что, что ты сидел ко мне спиной, ну и что, что в зимней куртке с капюшоном, ну и что, что ты стал старше на десять лет.»
Но, когда я в автобусе повернулся к Мику, к ней пришло и другое знание: «Наверное, ты что-то глубоко во мне затронул, потому что я не должна была это знать. А может им все равно, потому что такие как я, это отработанный материал и наши чувства уже никого не интересуют.» Мику рассказывает с паузами, возвращаясь назад, чтобы подобрать более точные слова. «Меня не существует, Сенечка. Ты вот спишь сейчас и видишь сон про нас, а та Мику, она уже проснулась и ничего не помнит. Только знаешь, Сенечка, когда она задумывается о чем-то, она рисует не цветочный орнамент, а маленькие лодочки под парусом и в них двух человечков, мальчика и девочку, а когда Славя устает от своих обязанностей, она приходит в музыкальный кружок и они с Мику пьют чай и о чем то грустят, а спросишь – о чем, они и сами не знают.» «И Ульяна, она захотела придумать историю про Черного пионера и не смогла.»
Когда Мику-моя уснула в поезде, она не смогла сохранить в себе наработанную за цикл личность и сбросила ее – мы же не ждем от пятилетнего ребенка, что он сможет нести такой же груз, как и взрослый. Но и личность эта оказалась достаточно развитой, чтобы просто так взять, рассеяться и исчезнуть. И системе пришлось создавать временный фантом, говоря языком две тысячи седьмого года виртуальную Мику, которая должна постепенно сойти на нет.
«Но, Сенечка, я бы, наверное, ничего бы и не поняла, но у меня было и другое назначение.» Здешняя система, она очень рациональна и зашивает в фантомы одну программу – фантомы должны искать своих «создателей» (Это таких как я что ли, помнящих прошлые циклы?) и оставаться рядом с ними. Я сразу вспоминаю «Солярис». Но если целей Океана, закидывающего «гостей» на станцию, Лем не обозначил, то в нашем с Мику, и не только в нашем, случае все было просто. Такие как я – помнящие прошлые циклы должны быть нейтрализованы.
Зачем? Исключительно для сохранения стабильности системы. Видимо, такие как я этой стабильности угрожают, инстинкт самосохранения, ничего более.
Как? Лучше всего это объясняется одним словом – вампиризм. Как вам такой научный термин, Семен Семенович? Лишенные физического тела фантомы быстро рассеиваются без внешней подпитки, а встретившись со своим «создателем», нет пусть будет лучше «партнером», начинают жить питаясь его, партнера, воспоминаниями и чувствами, пока личность партнера не упростится до изначально заложенной, а воспоминания о предыдущем цикле не перейдут в разряд смутных сновидений.
После этого фантом, без подпитки, рассеивается, а его, таким образом, упрощенный партнер возвращается в лагерь на автобусе.
«Я, наверное, неправильная, Сенечка. И человек была неправильная, и фантом неправильный. Я не должна была этого всего этого знать, но знаю, или не должна была любить тебя, но я же люблю. И не могу убивать того Семена, которого я знаю и превращать его в обитателя этой квартиры.» «Сенечка, даже то, что мы здесь вместе сейчас, это уже вредит тебе, я знаю. Нет, мы не сможем иногда встречаться, сегодня я еще держусь, мне почти хватает энергии полученной от системы, но чем дальше, тем будет хуже, и чем реже мы будем встречаться, тем больше я буду забирать у тебя за один раз.» «Тебе может и все равно, но я не хочу, чтобы вместо моего Сенечки возникло вот такое.», – Мику садится, обводит взглядом комнату и морщится. «Сенечка, когда ты сказал мне, что любишь меня, когда я сказала тебе, что люблю тебя, у нас сразу же появились права и обязанности по отношению друг к другу. Обязанность поступать так, чтобы было лучше любимому человеку и право решать за любимого человека.» «А теперь подумай обо мне, каково мне знать, что я убиваю тебя? Даже сейчас убиваю.» «Не на много ты моё существование и продлишь, чем дальше, тем я буду голоднее, и тем большие куски буду от тебя откусывать.» Мику подтягивает к себе колени и обнимает их. «Ничего ты не продлишь. Для меня все равно все закончится за сутки, а вот для тебя эти сутки будут тянуться неделю, или год, или двадцать лет, как повезет.» «Сенечка, тебе нужно в лагерь. Нет, пока еще ты сможешь, пока еще ты считаешь это сном – ты сможешь пожелать нужный тебе автобус, ты же смог перенести нас от кофейни к остановке. Ты почти освободился от контроля системы, еще цикл и ты уже сюда не попадешь.» «Другой вариант? Убей меня. Я серьезно.» «Еще вариант? Я смогу встать и уйти, и спрятаться где-нибудь, пока не рассеюсь, я же неправильная, у меня должно хватить на это сил. Или, какой у тебя этаж, восьмой? Наверное хватит высоты.», – Мику встает и, как была, обнаженная, подходит к окну. «Ты же не будешь меня связывать и прятать в шкафу?»
– Сенечка, мой любимый. Я все решила еще на остановке, когда мы выскочили из автобуса. Решила тогда, а решилась вот только сейчас. Не надо было к тебе подходить, или надо было убежать, пока ты меня в кофейне ждал, но я не смогла. И сама не смогла, и программа еще мешала. А сейчас – пора.
Ситуация чем-то похожа на ту, что была несколько дней назад. Только тогда я вел Мику и рассказывал ей о мире, где она обитает, а сегодня Мику рассказывает мне об этой изнанке «Совенка». Она права, она во всем права. Я пришел к ней слишком рано и Мику не смогла сохранить наработанную личность, но разве же мы виноваты?! Это какой-то изощренный вариант ада для избранных, знать бы еще, за какие грехи сюда попадают.
Мы сидим у меня… У меня? Нет конечно, но, надо же как-то обозначить это место. Мы сидим у меня на кухне и пьем чай, нашлась и пачка печенья, «Юбилейного», кстати. Наш последний ужин, наша последняя встреча. Через сорок минут надо выходить.
– Любимый Ленин продукт, – говорю я, кивая на печенье. Просто чтобы что-то сказать.
– Я знаю, – улыбается Мику, – вечные крошки на столе.
– Пошли? Или останешься?
– Пошли, Сенечка. Я провожу тебя.
Грязные стаканы и начатую пачку печенья бросаем на столе, постель тоже не прибираем. Я не собираюсь сюда возвращаться. Перед тем как уйти подхожу к столу, трогаю смартфон, взять? Нет, зачем он мне в «Совенке», удивлять пионерок? Оставляю игрушку на столе. Но вот электроприборы надо выключить, закрываю все программы: браузер, мессенджеры, блокнот. Мелькает заставка какой-то компьютерной игры: зеленое поле через которое зигзагом идет лента дороги, – что-то она мне напоминает, но некогда разбираться, пора на автобус. Выключаю комп, выключаю все лампочки, закрываю воду, я не знаю зачем, но вот так.
– Всё, выходим.

На этот раз мы едем на лифте, а не переносимся на улицу непонятым образом: «Какой реалистичный сон. Даже сожженные кнопки и запах мочи в лифте присутствуют», – отмечаю про себя. Или это я уже что-то потерял, какую-то свою часть и системе уже проще моделировать реальность вокруг меня? Не знаю. К остановке подходим одновременно с автобусом, кажется это тот же самый, на котором мы ехали утром. Мику заходит вместе со мной. Достаю из кармана ключи от квартиры и протягиваю девушке, та только качает головой.
– Не надо, Сенечка. Все равно все здесь исчезнет, как только ты перескочишь из зимы в лето. Уж лучше я провожу тебя до конца.
В этих автобусах есть один закуток: правый задний угол автобуса. От салона он отгорожен вертикальным поручнем и двумя горизонтальными перекладинами, так что места там хватает только на одного человека, ну или на двоих, если они крепко обнимут друг-друга. Мы заскакиваем в задние двери, я сразу ныряю влево, под перекладину, и тащу за собой Мику. Все, теперь нас никто не будет толкать. Разворачиваюсь спиной к салону, отгораживая любимую девушку от толпы, Мику расстегивает на мне куртку и, как утром, прячет лицо у меня на груди, а я запахиваю полы куртки вокруг нее. Автобус ползет через весь город, делая остановки через каждый квартал. Пассажиров, по мере приближения к центру, становится все больше и если бы не спасительные перекладины, нас бы изрядно помяло. Стекло довольно чистое и, в свете рекламы, я вижу на улице Женю и… себя? Нет, моего черного двойника.
– Женя здесь.
– Да, Сенечка.
– И тот пионер.
– Да. И Женя будет держать его здесь, пока его личность не сотрется до нуля. Пока не останется только неуничтожимое ядро. Только тогда этого пионера можно будет отправить снова в лагерь. В младший отряд.
Кажется я могу сделать что-то полезное.
– Я наверное выйду сейчас, Мику-моя.
Мику догадывается о моих намерениях.
– И не пытайся. Ты не сможешь его коснуться. Можешь увидеть, можешь накричать, можешь попытаться пристыдить. Но коснуться не сможешь, так же, как и в лагере.
– Получается и тот Семен, который увел с собой пятерых пионерок...
– Да, он или здесь еще, или уже где-то в каком-то лагере.
Жаль. Вот и верь после этого людям…
Проехали центр города, народу в автобусе все меньше и меньше, уже появились свободные парные места.
– Сядем, Сенечка?
– Пошли, Микусь.
Мы выбираемся из своего уютного закутка, опять подныривая под перекладину, и идем к самой кабине водителя, на самое переднее сиденье. Я пропускаю Мику на место у окна.
– Сенечка, ты можешь забыть этот цикл, или почти забытьь, или будешь вспоминать его как сон. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне сделать одну вещь, и выполнил одну мою просьбу.
– Что за вещь, и что за просьба, Мику-моя.
Мы даже прозвищ друг для друга придумать не успели, всех этих заек, мурзиков, котиков и лапок, которыми награждают друг друга влюбленные. Так и зовем по именам: Сенечка и Мику-моя.
– Нет, ты пообещай сначала, а потом я скажу.
– А вдруг ты что нехорошее попросишь?
– Сенечка! Я просто хочу, хочу… Помнишь, я недавно говорила о правах и обязанностях? Вот я об этом.
Загадочно, ну, ладно. Мику не будет просить ни о чем плохом, это то я знаю точно.
– Ну хорошо. Если ты просишь. Я обещаю сделать так, как ты хочешь.
– Сенечка. Скоро мы расстанемся, навсегда. Я растворюсь в системе, а ты поедешь в лагерь. Я хочу, чтобы ты, когда встретишь там девочку, которая тебе понравится, не оглядывался на меня. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Вот! Ты пообещал! Но, я поступаю по свински, я знаю, но я не хочу, чтобы этой девочкой была Мику. Я же говорила тебе, что ревную тебя только к самой себе. А это моя просьба. Если не сможешь ее выполнить – я не обижусь.
Мику моя, Мику. Как же это несправедливо, что вот такой замечательный человек растворится через какой-то час. Я бы без колебаний остался здесь, рядом с Мику, на тот срок, который мне отмерен, пожертвовал бы своим Я, своими воспоминаниями, опять превратился бы в безликого Семена, одного из многих, но остановили меня только слова девочки, что это для меня пройдут годы, а для нее, в любом случае, не больше суток. Вспоминаю свои прошлые пробуждения в городе и встречи с Алисой, Ульяной, Славей. Свою жизнь с Леной. Даже не вспоминаю, а просто знаю, что они были, а вот детали, они все ушли безвозвратно. А может это даже и не мои воспоминания, а кого-то из двойников.
– Микуся, получается, что все те девочки, которых я, или двойники встречаем здесь, они все такие же люди, как ты? И знают то же, что и ты?
Не могу заставить произнести себя слово «Фантом».
– Да, Сенечка, такие же. А насчет знают ли… Не могу тебе сказать, я уверена только в себе, но я же неправильная, я тебе уже говорила об этом. Ты слишком глубоко меня изменил.
Автобус уже выехал за город и неспешно катит по шоссе, неспешно, потому что эта древность быстрее не может. В салоне ни одного пассажира кроме нас, даже кондуктор куда-то исчезла. Не знаю, показалось или нет, но это была та же самая тетка, что и буфетчица в утренней кофейне. Меня начинает клонить в сон.

Горы мне покажут путь.
Путь туда, наверх, к снегам.
Но дороги все ведут
Почему то к городам.

Можно и не жить,
Но тогда не будет этих снов.
Можно не любить,
Но тогда не будет этих слов.
Будет просто жизнь.
Жизнь, в ожидании следующей любви.



– Спи, любимый, сегодня я буду охранять твой сон. И, Сенечка, я хочу чтобы ты понимал – я ни о чем не жалею. Спи, я здесь, с тобой. А когда ты проснешься, у тебя будет ангел-хранитель. Спи.

Просыпаюсь в автобусе. Почему-то, в этот раз, на переднем сиденье, странно конечно, но, какая разница. Рюкзак вот он, через проход от меня. Встаю с кресла, выбираюсь в проход, заглядываю в рюкзак – все на месте, только вот тряпка незнакомая добавилась. Достаю, оказалось – спортивный костюм. Ну, неплохо, вот только не припомню, когда я его в рюкзак положил. Вообще, прошлый цикл был настолько серый, что не запомнился вовсе. Только вожатая и Мику… А что Мику, кстати? Нет, не помню. Но, надо бы быть с ней подобрее, что ли. А то жалко человечка, пропадает там в кружке у себя. Лишь бы не влюбилась, а то этот поток слов, с ее стороны, я не выдерживаю больше трех предложений подряд.
Ладно, надо сдаваться, чего время тянуть? Поправляю выбившуюся из шорт рубашку, и чувствую, что в нагрудном кармане что-то лежит. Какой то привет из прошлого цикла? Достаю: бланк анализа крови, свернутый в несколько раз и закрепленный каплей клея, чтобы не разворачивался. На чистой стороне бланка надпись Славиной рукой: «Семен, ты здесь не просто так! Это точно, а остальное не важно. Живи, как считаешь правильным.» Хмыкаю. «Ты здесь не просто так.», – да, Славиной рукой этот текст еще не писали. Ну что же, буду жить так, как считаю правильным раз Славя разрешила, буду просто оставаться самим собой. Показалось, как что-то коснулось моего разума(?), сознания(?), души(?)… Не знаю, но легко так коснулось, как будто проходящий за моей спиной очень близкий человек, машинально провел мне по шее тыльной стороной пальцев, едва наметив ласку, но оставив после себя ощущение тепла, любви и доброты. Прячу записку обратно в карман и оглядываюсь. Естественно, никого. Ну что, вперед, навстречу пионерскому лету?

– Привет, ты, наверное, только что приехал?
Развернуть

дтп гифки автобус КАМАЗ песочница 

Развернуть

RIP Елена Шульман актриса дубляж новости Новость 

В Питере автобус насмерть сбил 53-летнюю актрису дубляжа фильмов и игр Елену Шульман.

За свою жизнь она участвовала в дубляже почти 700 фильмов. Она озвучила Мэри Джейн в «Человеке-пауке» Сэма Рэйми и тетю Мэй в дальнейших частях, а также рыбку Дори из «В поисках Немо».

Также Шульман известна и дубляжем видеоигр. Например, она озвучила Luna и Winter Wyvern в Dota 2, Сивир из League of Legends и Лиззи Уиззи из Cyberpunk 2077.

Press F.

Развернуть

Отличный комментарий!

отличный голос и отличное видео, если бы не мерзость в конце
SobakaBalabaka SobakaBalabaka09.04.202313:47ссылка
+166.8

киберпанк который мы заслужили антиутопия все плохо 

Китайская система распознавания лиц по ошибке выписала штраф предпринимательнице Дун Минчжу. 
Она якобы перешла дорогу на красный свет в городе Нинбо, к югу от Шанхая. Вот только самой женщины на перекрестке не было — но был автобус с ее изображением на рекламе.

НОВОСТЬ
киберпанк который мы заслужили,антиутопия,дистопия, dystopia,,все плохо
Развернуть

Отличный комментарий!

купила рекламу на автобусе, получила рекламу на весь мир

herta burbe смешные картинки котобус 

ЛУЧШЕ ПОДОЖДЁМ СЛЕДУЮЩУЮ МАРШРУТКУ...,herta burbe,смешные картинки,фото приколы,котобус
Развернуть

Лена(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Визуальные новеллы фэндомы 

Хорошая и плохая концовка Лены. ВНИМАНИЕ СПОЙЛЕРЫ!!!

Я недавно прошел концовки Лены,и у меня появилась очень грустная догадка.Но я не могу просто утопить ее в себе.Поэтому мне интересно что вы думаете об этом.




Пройдя обе концовки я заметил что хорошая концовка Лены сильно отличается от других хороших концовок в частности:Алисы,Ульяны,Слави. В них мы просто встречаем всех этих девушек в реальной жизни.Я не затрагиваю гаремную концовку.Потому как это уже другая история...

В хорошей концовке Лены события не заканчиваются тем что мы встречаем ее в реальности,а продвигаются на многие годы вперед то есть время продолжается с восьми-десятых до даты когда Семена по идее закинуло в лагерь.И это показалось мне очень странным,еще в конце седьмого дня Семен засыпает в автобусе с Леной,но просыпается на скамейке рядом с Леной перед отъездом из "Совенка",но тогда получается что между событиями 6 дня и 7 возникает провал.

А перед смертью Семена в плохой концовке он видит предсмертные галюцинации.И я думаю что хорошая концовка как раз и является этими самыми галюцинациями то есть,не было никакой хорошей концовки вовсе.Вся эта счастливая жизнь семена в Леной просто предсмертный бред.И это делает любовную линию Лены еще мрачнее.

Лена(БЛ),Самая любящая и скромная девочка лета!,Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы
Мне очень интересно узнать ваше мнение по поводу этого.
Развернуть

США Техас массовые убийства школа шутинги в школах 

Очередной стрелок в Техасе

По меньшей мере 14 учеников и один учитель были убиты, когда вооруженный человек открыл огонь по начальной школе в Техасе, заявил во вторник губернатор Грег Эбботт. Эбботт сказал, что стрелок также мертв и, как полагают, был убит прибывшими на место сотрудниками правоохранительных органов.

Эбботт сказал, что стрелком был 18-летний мужчина, который проживал в Увальде. Он сказал, что, как полагают, подозреваемый, которого он назвал Сальвадор Рамос, бросил свой автомобиль, а затем вошел в школу с пистолетом и, возможно, с винтовкой.

«Он застрелил — ужасно, непостижимо — 14 учеников и убил учителя», — сказал Эбботт.

Мемориальная больница Увальде ранее сообщала, что приняла на лечение 13 детей из машин скорой помощи и автобусов, а двое человек, прибывших в больницу, скончались. Вторая больница заявила, что ухаживает за одним ребенком и одним взрослым. В больнице University Health сообщили, что 66-летняя женщина и 10-летняя девочка находятся в критическом состоянии.

Прямой эфир
Развернуть

Отличный комментарий!

Я не понимаю, почему это так популярно и почему с этим не получается бороться. Может, запретить делать новости о такой фигне?
fumoffu2 fumoffu225.05.202200:35ссылка
-7.5
Где-то видел комментарии, где человек предлагал серийным убийцам, маньякам и стрелкам давать не пафосные прозвища, а унизительные погоняла, вроде короткоствольный скорострел - это отобьёт желание к преступлениям у тех, кто хочет прославиться через громкие преступления.
Ну, а со всякими идейными с манифестами и тех, у кого потёк чердак - это отражение общества, если общество болеет, то оно порождает таких вот девиантов.
Strapinka Strapinka25.05.202200:46ссылка
+21.8
Забавно, что ты предлагаешь изымать из окружения тех кого чмырят, а не выдавать пиздюлей тем кто чмырит.
Hello Hello25.05.202200:58ссылка
+40.8

смищные картинки трудности перевода Boromir smiled Легендариум Толкина Арда фэндомы 

"И Боромир, превозмогая смерть, улыбнулся.” Перевод В. Муравьева. А. Кистяковского. "Тень улыбки промелькнула на бледном, без кровинки, лице Боромира." Перевод Н. Григорьевой, В. Грушецкого. "Уста Боромира тронула слабая улыбка.” Перевод М. Каменкович, В. Каррика. "Boromir smiled."
Развернуть

Отличный комментарий!

Чак Паланик о словах, которые должен забыть писатель

Через шесть секунд вы начнете меня ненавидеть.
Но через шесть месяцев вы станете писать лучше.

С этого момента – по крайней мере, в ближайшие полгода – я запрещаю вам использовать мыслительные глаголы. А именно: «думать», «знать», «понимать», «осознавать», «верить», «хотеть», «помнить», «представлять», «желать» и сотни других, к которым вы так любите прибегать.

В этот список также должны войти: «любить» и «ненавидеть».
И: «быть» и «иметь». Но к ним мы вернемся позже.
До самого Рождества вы не сможете писать: «Кенни интересно, рассердилась ли Моника, что прошлой ночью он ушел».

То есть вам придется писать что-то вроде: «Затем по утрам Кенни отсутствовал, дожидался последнего автобуса, до тех пор пока не брал такси и возвращался домой, где видел, как Моника притворяется спящей – притворяется, потому что она никогда не могла спать спокойно тогда утром. Она всегда ставила только свою чашку кофе в микроволновку. Никогда не его». Вместо того чтобы сделать героев знающими что-то, вы должны придумать детали, которые помогут читателю лучше узнать их. Вместо того чтобы заставить персонажей желать чего-то, вы должны описать все именно так, что сам читатель это захочет.

Не нужно писать «Адам знал, что он нравится Гвен». Гораздо лучше «Между уроками Гвен прислонялась к его шкафчику, когда он подходил к нему, чтобы открыть. Она закатывала глаза и медленно уходила, оставляя след черных каблуков на крашеном металле и запах своих духов. Кодовый замок все еще хранил тепло ее задницы. В следующий перерыв Гвен снова будет здесь же».

Никаких сокращений. Только специфические эмоциональные детали: действие, запах, вкус, звук и чувства.

Как правило, писатели прибегают к мыслительным глаголам в начале части. (В таком виде они становится чем-то вроде «Формой отчетности», и я еще выскажусь против нее чуть позже.) То есть они устанавливают с самого начало интенцию всей части. А то, что следует дальше – это словно иллюстрация.

Например: «Брэнда знала, что не успеет. С самого моста была пробка. Ее телефон садился. Дома ждали собаки, которых надо было выгулять, или там был беспорядок. К тому же она обещала соседям полить их цветы…» Вы видите, как первое предложение перетягивает на себя смысл последующих? Не пишите так. Переставьте его в конец. Или измените: «Брэнда никогда бы не успела всего в срок».

Мысль абстрактна. Знание и вера нематериальны. Ваша история будет сильнее, если вы покажете только физические действия и материально воплотите отличительные черты ваших героев, а читателю самому позволите думать и знать. А также любить и ненавидеть.

Не сообщайте читателю: «Лиза ненавидит Тома».
Вместо этого дайте конкретный пример, как адвокат на суде, деталь к детали. Представьте доказательства. Например: «Во время переклички, в тот момент, когда учитель назвал имя Тома, а он еще не успел ответить: «Здесь», Лиза громко прошептала: «Подтертая задница»».

Одна из самых частых ошибок начинающих писателей в том, что они оставляют своих героев в одиночестве. Вы пишете – и можете быть одни. Читатель читает – он также может быть один. Но ваш герой не должен оставаться наедине с собой. Потому что тогда он начнет думать, беспокоиться и интересоваться.
Например: «Ожидая автобус, Марк начал беспокоиться о том, как долго продлится поездка…»
Но лучше написать: «По расписанию автобус должен был прийти в полдень. Марк посмотрел на часы – было 11:57. Отсюда была видна дорога до самого торгового центра, но автобуса на ней не было. Без сомнения, водитель припарковался на другой стороне и вздремнул. Водитель спит, а Марк вот-вот опоздает. Или хуже, водитель напился – и Марк отдал свои семьдесят пять центов, чтобы умереть в дорожной аварии…»

Когда герой один, он может начать фантазировать или что-то вспоминать, но даже тогда вы не имеете права использовать мыслительные глаголы или каких-то их абстрактных «родственников».

И не надо глаголов «забыть» и «помнить».
Не надо никаких переходов типа «Ванда помнила, как Нельсон расчесывал ей волосы».
Лучше: «Тогда, на втором курсе Нельсон проводил по ее гладким, длинным волосам своей рукой».
Опять же – расшифровывайте, не надо писать коротко.

Еще лучше – быстро столкните одного героя с другим. Пусть они встретятся и начнется действие. Позвольте их действиям и словам показать их мысли. А вы сами держитесь подальше от их голов.

Когда начнете избегать мыслительных глаголов, с большой осторожностью используйте пресные глаголы «быть» и «иметь».
Например: «Глаза Энн были голубые», «Энн имела голубые глаза».
Лучше так: «Энн закашлялась и начала махать перед своим лицом, чтобы отогнать сигаретный дым от своих голубых глаз, а потом улыбнулась…»

Вместо бледных, утверждающих «быть» и «иметь» попробуйте раскрыть детали портрета своего героя через действия и жесты. Тогда вы покажете свою историю, а не просто расскажете ее.
И тогда вы научитесь расшифровывать своих героев и возненавидите ленивых писателей, которые ограничиваются «Джим сел около телефона, спрашивая себя, почему Аманда не звонит».

Пожалуйста. С этого момента вы можете меня ненавидеть, но не используйте мыслительные глаголы. Я готов поспорить, после Рождества вы сами не захотите к ним возвращаться.
Лесной Лесной17.09.201514:25ссылка
+31.1
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме Занавеска автобус (+1000 картинок)