Спецраздел выставки. Роберт Шекли. 1953

пер. А. Л. Кон

В это утро в музее было как-то непривычно пусто, отметил про себя мистер Грант, ведя миссис Грант через облицованный мрамором вестибюль. В данных обстоятельствах это было совсем не плохо.

— Доброе утро, сэр, — произнес пожилой, розовощекий служитель музея.

— Доброе утро, Саймонс, — ответил мистер Грант. — Это миссис Грант.

Миссис Грант угрюмо кивнула и прислонилась к боевой пироге из Центральной Америки. Ее плечи были на одном уровне с плечами гребца из папье-маше, и куда шире. Глядя на них, мистер Грант на мгновение задумался — а поможет ли ему специальный раздел выставки? Можно ли рассчитывать на успех, имея дело с женщиной столь крупной, столь сильной, столь уверенной в себе?

Он очень надеялся на Него. В случае неудачи он станет посмешищем.

— Добро пожаловать в наш музей, — сказал служитель. — Я уверен в том, что посещение нашего музея доставит вам немалое удовольствие.

— Последний раз я была здесь еще ребенком, — ответила миссис Грант, прикрывая огромной ладонью зевок.

— Миссис Грант не очень-то интересуют следы минувшего, — пояснил мистер Грант, опираясь на трость. — Мои занятия орнитологией тоже не производят на нее особого впечатления. И, тем не менее, она согласилась сопровождать меня при посещении спецраздела выставки.

— Спецраздела, сэр? — удивился служитель и заглянул в записную книжку. — Я не уверен в том, что…

— Вот мой пригласительный билет, — сказал мистер Грант.

— Да, сэр. — Служитель внимательно проверил протянутый ему билет, затем вернул его. — Надеюсь, вы останетесь довольны, сэр. По-моему, последними, кто осматривал спецраздел, были мистер Карвер и его жена.

— Верно, — кивнул мистер Грант. Он был весьма неплохо знаком с этим кротким лысоватым Карвером. А его тощая, вечно ворчливая жена, отличавшаяся ярко-рыжими волосами, была старой подругой миссис Грант. Спецраздел выставки, по-видимому, оказался очень эффективным средством, ибо после его посещения Карвер откровенно повеселел, и работа стала просто спориться у него. Спецраздел выставки, безусловно, был куда более эффективнее в деле улаживания конфликтов, чем консультации по вопросам семейной жизни, психоанализ, психотерапия или даже простая взаимотерпимость.

Это было совершенно уникальным начинанием музея. Администрация музея была очень довольна, когда его завсегдатаи были веселы и энергичны, ибо только в этом случае они могли всецело отдаваться пропагандируемым музеем наукам. К тому же, спецраздел выставки имел большое общеобразовательное значение и восполнял существенный пробел в экспозиции музея.

Широкая публика ничего не знала о существовании спецраздела, поскольку общественность была чрезвычайно консервативна к инновациям музея, диктовавшимся научной необходимостью. Да иначе и не могло быть, отметил про себя мистер Грант.

Служитель извлек из кармана ключ.

— Непременно верните его мне, сэр, — предупредил служитель.

Мистер Грант кивнул и повел миссис Грант дальше, мимо стеклянных ящиков с уссурийскими тиграми и огромными гималайскими медведями, мимо буйволов с остекленевшими глазами и семьи оленьей, навечно застывших в то время, когда они щипали траву.

— Сколько все это будет продолжаться? — спросила миссис Грант.

— Совсем недолго, — ответил мистер Грант, помня о том, что спецраздел был знаменит непродолжительностью пребывания в нем.

— Мне должны доставить кое-какие покупки, — сказала миссис Грант. — И к тому же у меня важные дела.

Проходя с нею мимо зубра и пятнистого оленя, мистер Грант на мгновение задумался над тем, какие же именно важные дела были у его жены. Ведь интересы миссис Грант, казалось, сводились днем к телевидению, а вечерами — к кинофильмам. И, конечно же, к этим ее заказам!

Мистер Грант вздохнул. Было совершенно ясно, что они совершенно не подходили друг другу. Подумать только, он, невысокий, даже хрупкий мужчина с высокоразвитым интеллектом женился по собственной воле на женщине такого атлетического сложения и с куриными мозгами. Но такое случалось и с другими. С доктором Карвером, например.

Мистер Грант ухмыльнулся украдкой, припомнив закон притяжения противоположностей. Закон, бывший не столько практичным, сколько романтичным. Неужели все его занятия орнитологией ничему его не научили? Разве малиновка — пара могучему кондору? Да ведь это просто абсурд! Насколько было бы лучше, если бы он решился вступить во французский Иностранный легион, промотал бы свое наследство в необузданных оргиях или подался бы в какое-нибудь совсем дикое племя в качестве шамана. Такое можно было бы вполне пережить, со временем свыкнуться. Но такая женитьба? Никогда. Во всяком случае, не с миссис Грант, несмотря на все ее прелести.

Естественно, надеяться оставалось только на спецраздел выставки.

— Сюда, — пробормотал мистер Грант, направляя жену в неожиданно возникший проход между двумя стеклянными кубами.

— Где же эта экспозиция? — недовольно повысила голос миссис Грант. Мне нужно быть дома, чтобы получить заказы.

— Здесь, совсем рядом, — сказал мистер Грант, подводя ее к двери с ярко-красной надписью: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Он снова задумался над тем, какие именно заказы должны быть доставлены ей сегодня. Казалось, она делает грандиозное количество заказов. И посыльные зачастую оставляют в пепельнице окурки дорогих сигар.

— Вот мы и пришли, — сказал мистер Грант. Он отпер обитую железом дверь и они прошли в просторный зал. Обстановка в нем изображала поляну в джунглях. Прямо перед ними располагалась хижина с крышей из тростника. Чуть поодаль — другая хижина, поменьше, наполовину спрятанная в кустах.

На покрытой густой травой земле праздно валялись несколько дикарей, лениво переговариваясь друг с другом.

— Да ведь они живые! — воскликнула миссис Грант.

— Конечно. Это, понимаешь, новый эксперимент в области описательной антропологии.

Здесь же была древняя сморщенная старуха, которая подбрасывала щепки в потрескивавший под огромным глиняным котлом огонь. В котле что-то булькало.

Заметив чету Грант, дикари поднялись на ноги. Один из них сладко зевнул и потянулся. Раздался легкий треск в суставах.

— Потрясающие парни, — прошептала миссис Грант.

Мистер Грант согласно кивнул. Это не могло ускользнуть от ее внимания.

Рядом с дикарями на земле валялись разукрашенные деревянные мечи, длинные копья, острые ножи из бамбука. Зал был наполнен беспрерывным щебетаньем, изредка прерываемым возбужденным кудахтаньем. Время от времени какая-то птица издавала сердитое гоготанье, другая что-то трубила в ответ.

Миссис Грант сказала:

— Мы можем теперь уйти? О-о-о!

Рядом с нею стоял один из туземцев. Спутанные волосы и раскрашенное лицо придавали ему дикий и непривычный вид. Позади стояли еще двое. Глядя на эту компанию, мистер Грант подумал, сколько по сути дикарского было и в самой миссис Грант с ее чрезмерной косметикой, дешевыми мехами и побрякивающими драгоценностями.

— Что они хотят? — спросила миссис Грунт, глядя на полуобнаженных мужчин с чувством, весьма далеким от страха.

— Им хочется, чтобы ты осмотрела их стойбище, — ответил мистер Грант. — Это является составной частью экспозиции.

Миссис Грант заметила, что первый туземец смотрит на нее с нескрываемым вожделением, и не стала возражать когда ее повели дальше.

Ей показали котел для приготовления пищи, различное оружие, украшения, которыми была покрыта первая хижина. Затем туземцы повели ее ко второй хижине. Один из них подмигнул ей и поманил взглядом внутрь хижины.

— Действительно интересно, — сказала она, в свою очередь, подмигнула дикарю и последовала за ним. Двое других также прошли внутрь, причем один из них прежде чем войти, подобрал с земли нож.

— Почему ты утаил от меня, что они, возможно, охотники за головами? послышался голос миссис Грант. — Ты видел эти сморщенные головы?

Мистер Грант про себя улыбнулся. Подумать только, каких трудов стоило заполучить эти головы. Власти в Государствах Южной Америки совершенно запретили их вывоз. Специальный раздел выставки был по всей вероятности единственным сохранившимся центром этого уникального народного искусства.

— У одной из них рыжие волосы. Она точь-в-точь похожа на миссис…

Раздался крик, а затем грохот яростной схватки. Мистер Грант затаил дыхание. Их было, на всякий случай, трое, но миссис Грант очень сильная женщина… Хотя, конечно, ей не под силу…

Один из дикарей, пританцовывая, выскочил из хижины, и ведьма, колдовавшая у огня, взяла несколько зловеще выглядящих орудии и прошла внутрь хижины. Содержимое котла продолжало весело булькать.

Мистер Грант облегченно вздохнул и решил, что смотреть дальше нет смысла. К тому же, антропология не входила в сферу его интересов. Он запер за собой железную дверь и направился в отдел орнитологии, решив, что заказы миссис Грант вовсе не требуют его присутствия при их получении.

Легенда киномузыки.

Здравствуйте, реакторослушатели.

Снова в эфир вышло пиратско радио Реактор и сегодня у нас в гостях композитор, можно сказать человек-легенда.

Джон Та́унер Уи́льямс (John Towner Williams; род. 8 февраля 1932, Нью-Йорк) – американский дирижер и композитор. Его неоромантический стиль, базирующийся на симфонических традициях Рихарда Вагнера, Антонина Дворжака и Рихарда Штрауса, вдохновил на творчество целые поколения музыкантов более позднего периода. Сейчас его называют самым успешным автором киномузыки в истории, подтверждением служит множество наград и номинаций на престижные премии.

Жизнь Джона Уильямса началась 8 февраля 1932 года в Нью-Йорке, США. Он родился в семье джазового барабанщика и перкуссиониста, и первые уроки музыки ему давал отец. Всего в семье было четверо детей, помимо будущего композитора, в ней воспитывались старшая дочь Джоан и младшие сыновья Дон и Джерри, ставшие впоследствии знаменитыми музыкантами.

С ранних лет Джон демонстрировал исключительные способности, когда, услышав мелодию, мог тут же ее воспроизвести. Уильямс вырос в Лос-Анджелесе, где после окончания средней школы поступил в Калифорнийский университет. Музыкальное образование он совершенствовал под руководством знаменитого композитора и пианиста Марио Кастельнуово-Тедеско. Свою первую сонату для фортепиано юноша написал в 19 лет.

Затем была служба в армии, где Уильямс исполнял обязанности дирижера в духовом оркестре. Параллельно с этим он получил возможность посещать музыкальные курсы в Университете Аризоны. Завершив службу, Джон вернулся в Нью-Йорк и поступил в престижную Джульярдскую школу, где обучался игре на фортепиано у знаменитой пианистки Розины Левиной.

В молодости Уильямс хотел стать концертирующим пианистом, но изменил планы, услышав выступления Джона Браунинга и Вана Клиберна. Осознав, что ему никогда не достигнуть того уровня успеха, о котором мечтал, он переключился на сочинение музыкальных произведений. Однако артист нуждался в деньгах, поэтому поработать пианистом ему все же пришлось. Несколько лет он давал концерты в джаз-клубах Нью-Йорка и даже выпустил несколько альбомов под именем Джонни Уильямс.

Еще одна страница творчества Джона – дирижерская деятельность. В течение 13 лет, с 1980-го по 1993-й, он руководил Бостонским поп-оркестром, специализирующимся на классической и популярной музыке. Специально для концертов Уильямс написал много оркестровых и симфонических произведений.

В 2004-м Джона впервые пригласили к сотрудничеству руководители Нью-Йоркской филармонии, где он выступал в качестве дирижера на благотворительных мероприятиях. Ажиотаж среди публики был так высок, что билеты продали в кратчайшие сроки. В дальнейшем в этих стенах еще неоднократно проходили концерты с участием кинокомпозитора. Также Уильямс дирижировал оркестрами Берлинской и Венской филармоний.

Дорогу к профессиональной карьере молодому таланту открыл композитор Генри Манчини, с которым у него сложился творческий союз. Вместе они написали музыку к черному-белому драматическому фильму «Дни вина и роз» с Джеком Леммоном и романтическому детективу «Шарада» с Одри Хепберн и Кэри Грантом.

Уильямс оказался универсальным композитором: одновременно с симфоническими произведениями он сочинял джазовую и фортепианную музыку. В 1967 году он получил первую номинацию на премию «Оскар» за музыку к фильму «Долина кукол», основанному на одноименном романе писательницы Жаклин Сюзанн. Тогда Джон награду не получил, уступив Альфреду Ньюману и Кену Дэрби (мюзикл «Камелот»).

Американская киноакадемия отдала ему должное в 1972-м, присудив дебютную статуэтку за адаптацию партитуры к музыкальному кинофильму «Скрипач на крыше». Однако славу композитору принесло сотрудничество с режиссером Стивеном Спилбергом. Их творческий ансамбль начался с драмы «Шугарлендский экспресс», которая стала первой работой уроженца Цинциннати на большом экране.

Вспоминая первую встречу со Стивеном, Уильямс делился, что тот выглядел очень юно и показался ему подростком. Но при этом Джон сразу отметил гениальность режиссера, который знал о музыке к фильмам даже больше, чем он сам.

Дебют получился настолько удачным, что не прошло и года после премьеры, как Спилберг предложил Уильямсу сочинить музыку для своего следующего фильма, который планировал снять по роману «Челюсти» Питера Бенчли.

Саундтрек к нему остается одним из самых узнаваемых хитов композитора. Тем не менее поначалу больших надежд на него не возлагалось, а Спилберг и вовсе списал все на шутку, когда впервые услышал простейшую мелодию из двух нот.

Автор музыки сумел убедить режиссера использовать ее и не прогадал: зловещее остинато, символизирующее приближение опасности, стало визитной карточкой «Челюстей», а сам он получил второго «Оскара». При создании мелодии Джон вдохновлялся творчеством Клода Дебюсси и Игоря Стравинского.

Спилберг порекомендовал Уильямса другу и коллеге – режиссеру Джорджу Лукасу, который искал автора музыки для эпического космического фильма «Звездные войны». Композитор написал симфоническую партитуру в стиле оркестровой сюиты «Планеты» Густава Холста. Вдохновением для него также послужили произведения Рихарда Штрауса и Антонина Дворжака. И фильм, и музыка к нему имели огромный успех, а Джон получил еще одну премию «Оскар» за оригинальный саундтрек.

В последующие годы Уильямс работал и над другими частями киноэпопеи, создавая оригинальные мелодии для каждого из персонажей. При этом изначально автор думал, что продолжение не планируется, и, опираясь на личное впечатление о сюжете фильма «Звездные войны. Эпизод IV: Новая надежда», написал любовную тему для Леи и Люка Скайуокера, после чего с удивлением узнал, что они задуманы как брат и сестра. Примечательно, что саму франшизу Джон никогда не смотрел.

Композитору также посчастливилось приложить руку к созданию последнего фильма Альфреда Хичкока. Хотя криминальная комедия «Семейный заговор» ему не понравилась, он согласился создать музыку к ней, поскольку не хотел отказываться от возможности сотрудничать с культовым режиссером.

Знание законов инструментовки и тонкое чувство формы позволили Уильямсу работать над картинами разных жанров. В его творческой копилке – музыка ко франшизе «Супермен», к экранизации романа Брэма Стокера «Дракула» и многим другим.

Написал Джон и музыкальные темы к серии фильмов об археологе-авантюристе Индиане Джонсе. В интервью режиссер Стивен Спилберг подчеркивал, насколько мелодии были важны для сюжета, ведь они словно были путеводной нитью героя в его приключениях.

Среди совместных работ со Спилбергом выделяется также фантастическая драма «Инопланетянин», принесшая Уильямсу четвертую статуэтку Американской киноакадемии, а также «Золотой глобус», «Сатурн» и премию BAFTA.

Тяжело далась Джону работа над исторической драмой «Список Шиндлера». После просмотра черновой версии фильма он остался под большим впечатлением и усомнился в собственном таланте. Однако на слова Уильямса о том, что ленте нужен композитор более высокого уровня, Спилберг заявил, что все остальные давно умерли. Заручившись поддержкой режиссера, автор музыки пригласил для записи заглавной темы скрипача Ицхака Перлмана. За эту работу он удостоился пятого «Оскара».

В новом тысячелетии Уильямс написал музыку к первым трем экранизациям популярной серии книг Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере. Планировалось, что Джон будет работать и над «Дарами смерти», но после того, как книгу разделили на 2 части, продюсеры сочли затраты на услуги композитора непомерно высокими и отказались от сотрудничества.

Работа со Спилбергом продолжилась в последующих картинах режиссера, за исключением «Шпионского моста». Лента «Приключения Тинти́на: Тайна "Единорога"» стала первой анимационной работой в фильмографии Уильямса.

Среди дальнейших работ Джона – заглавная тема для мини-сериала «Оби-Ван Кеноби», показ которого стартовал в конце мая 2022-го. Он также написал музыку к пятой картине в цикле об археологе Индиане Джонсе. Премьера фильма с Харрисоном Фордом в главной роли состоялась в следующем году.

Незадолго до этого композитор, отметивший юбилей 90 лет, объявил, что уходит на пенсию и больше не планирует писать музыку к фильмам. Но, к радости поклонников, Уильямс вскоре изменил решение и сообщил, что, как только поступит интересное предложение, особенно от Спилберга, сразу примется за работу.

В первый раз Уильямс женился в 24 года на актрисе и певице Барбаре Руик. Она стала матерью его троих детей – двух сыновей и дочери. В браке супруги прожили 18 лет, до смерти женщины в 1974-м. Она скончалась от инсульта на съемках фильма «Калифорнийский покер». Ей было всего 43 года.

Безутешный вдовец долго горевал, но нашел успокоение в работе, отодвинув личную жизнь на второй план. Только в 1980 году он женился повторно на Саманте Уинслоу, занимающейся фотосъемкой, с которой вновь обрел семейное счастье.

Сейчас музыку Уильямса продолжают использовать во многих фильмах и передачах, а проекты, для которых он выступил в качестве композитора, с удовольствием пересматривают киноманы. О биографии легендарного автора мелодий и дирижера сняли документальную ленту «Музыка Джона Уильямса», вышедшую в 2024 году.

Ну, что ж сказать еще... Нет, ничего более, а лишь музыка/

И немного отдельных:

Из "Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега"

Из "Гарри Поттер и философский камень"

"Парк Юрского периода"

И как же без марша?

Для просмотра этого поста вам необходим КЛЮЮЮЮЧ!

Последний вопрос. Айзек Азимов. 1956

Впервые последний вопрос был задан наполовину в шутку 21 мая 2061 года, когда человечество вступило в Новую Эру, полностью овладев энергией своего светила. Вопрос возник в результате пятидолларового пари, заключенного между коктейлями. Дело обстояло так.

Александр Аделл и Бертран Лупов входили в свиту Мультивака и были его верными и преданными слугами. Они знали (насколько может знать человек), что скрывается за холодным, мерцающим ликом этого гигантского компьютера, ликом, протянувшимся целые мили. Они имели по крайней мере туманное представление об общем плане всех этих целей и реле, образующих сооружение настолько сложное, что даже уже минули времена, когда один человек мог держать в голове его целостный образ.

Мультивак был машиной самоорганизующейся и самообучающейся. Так и должно быть, ибо не существует человека, который смог бы обучать и организовывать его с надлежащей точностью и быстротой. Так что к мыслительным процессам Мультивака Лупов и Аделл имели отношение весьма косвенное. Но то, что им поручено было делать, они выполняли со рвением. Они скармливали Мультиваку информацию, приспосабливали данные и вопросы к его внутреннему языку и расшифровывали выдаваемые ответы. Определенно, они (как и многие другие их коллеги) имели полное право на отблеск сияющего ореола славы Мультивака.

Десятилетиями Мультивак помогал людям конструировать ракеты и рассчитывать траектории, по которым человечество смогло достичь Луны, Марса и Венеры. Но затем Земля истощила свои ресурсы и не могла уже позволить себе роскошь космических перелетов. Для длительных перелетов нужно было много энергии, и хотя Земля научилась тратить свой уголь и свой уран с большой эффективностью, запасы и того и другого были ограничены и весьма скромны. Совершенствуясь в процессе самообучения, Мультивак смог наконец найти решение этой задачи и удовлетворить фундаментальную потребность человечества в энергии. 21 мая 2061 года то, что считалось до этого теорией, стало свершившимся фактом.

Земля научилась запасать, транспортировать и использовать прямую солнечную энергию во всепланетном масштабе. Она отказалась от ядерных и тепловых электростанций и подключилась к кольцу маленьких, не более мили в диаметре, гелиостанций, вращающихся вокруг Земли на половинном расстоянии до Луны. Неделя — срок недостаточный для того, чтобы улеглись страсти и всеобщее ликование вокруг столь знаменательного события, и Аделл с Луповым были вынуждены просто-напросто сбежать со своего поста, утомленные вниманием общественности, чтобы встретиться в укромном уголке. Там, где на них никто не стал бы пялиться — в пустой подземной камере, за стенами которой тянулись мили проводов, заменяющих телу Мультивака нервы. Мультивак за свое изобретение также заслужил отпуск, и его служители полностью разделяли это мнение. Естественно, у них и в помине не было намерения его тревожить.

Они прихватили с собой бутылку виски, и единственным желанием обоих было расслабиться в ленивой, неспешной беседе.

— Если вдуматься, то это действительно поражает, — сказал Аделл.

На его широком лице лежала печать усталости, и он тянул свою дозу через соломинку, задумчиво скосив глаза на кружащиеся в бокале кубики льда.

— Вся энергия вокруг нас теперь наша. Ее достаточно, чтобы в мгновение ока превратить Землю в расплавленный шар, и все равно ее останется еще столько, что убыль никто и не заметит. Вся энергия, какую мы может только использовать, — наша! Отныне и присно и во веки веков!

Лупов покачал головой. Он имел обыкновение так поступать, когда хотел возразить, а сейчас он именно и собирался возражать, хотя бы по той причине, что была его очередь идти за порцией льда.

— Отнюдь не во веки веков, — возразил он.

— Нет, именно на целую вечность. Пока Солнце не погаснет.

— Это не вечность. Это вполне определенный конечный срок.

— Ну, хорошо. Миллиарды и миллиарды лет. Возможно, 20 миллиардов. Это тебя устраивает?

Лупов запустил пятерню в шевелюру, как бы удостоверяясь, что он все все реально существует, сидит и тянет свой коктейль.

— 20 миллиардов лет это еще не вечность.

— Да, но на наш век хватит, не так ли?

— На наш век хватило бы и угля с ураном.

— Ну, хорошо. Зато теперь мы можем построить индивидуальный корабль для путешествий по солнечной системе и миллионы раз сгонять на нем до Луны и обратно, и не заботиться о заправке горючим. Этого на угле и уране не добьешься. Спроси у Мультивака, если мне не веришь.

— Зачем мне у нет спрашивать, я и сам знаю.

— Тогда прекрати ставить под сомнение достижение Мультивака, — уже заводясь сказал Аделл, — он сделал великое дело!

— А кто это отрицает? Я только хочу сказать, что Солнце — не вечно. И ничего, кроме этого. Нам гарантировано, скажем, 20 миллионов лет, а дальше что?

Лупов ткнул в собеседника не вполне уверенным жестом.

— И не рассказывай мне сказки о том, что мы переберемся к другому солнцу.

Пару минут они молчали. Аделл неспешно прикладывался к бокалу. Лупов сидел с закрытыми глазами. Они расслаблялись.

Затем Лупов резко открыл глаза.

— Ты, наверное, думаешь, что мы полетим к другому солнцу, когда с нашим будет покончено?

— Я ни о чем не думаю.

— Думаешь. Вся беда у тебя в том, что ты не силен в логике. Ты похож на парня, не помню из какого рассказа. Он попал под проливной дождь и спрятался от него в роще. Встал под дерево и стоял, ни о чем не заботясь, поскольку считал, что как только крона намокнет и начнет протекать, то он сможет перейти под другое дерево…

— Я уже все понял, — ответил Аделл. — Не ори. Когда солнце погаснет, других звезд уже тоже не будет.

— Вот именно, — пробормотал Лупов. — Все звезды родились в одном космическом взрыве, каков он там ни был, и кончить свой путь они должны практически одновременно. То есть, по космическим масштабам. Конечно, одни погаснут раньше, другие позже. Я полагаю, красные гиганты не протянут и сотни миллионов лет. Солнце, допустим, просуществует 20 миллиардов лет, а карлики, на радость нам, возможно, продержатся еще сотню миллиардов. Но возьмем биллион лет и что увидим — Мрак, максимальный уровень энтропии, тепловая смерть.

— Я знаю все про энтропию, — горько сказал Аделл.

— Верю, черт тебя подери!

— Я знаю не меньше тебя!

— Тогда ты должен знать, что в один прекрасный день все сгинет!

— А кто спорит, что нет?

— Ты споришь, доходяга несчастный. Ты сказал, что теперь у нас энергии столько, что хватит на веки-вечные. Ты так и сказал — «во веки веков».

Теперь настал черед Аделла не соглашаться.

— А мы со временем что-нибудь придумаем, чтобы все восстановить.

— Никогда.

— Почему? Когда-нибудь.

— Никогда!

— Спроси Мультивака.

— Ты спроси. Предлагаю пари на пять долларов, что это невозможно.

Аделл был пьян уже настолько, что принял пари. В то же время он был еще достаточно трезв для того, чтобы составить необходимую последовательность символов и операторов, которая в переводе на человеческий язык была бы эквивалентна вопросу: «Сможет ли человечество снова заставить Солнце сиять, когда оно начнет умирать от старости?» Или, формулируя короче: «Как уменьшить энтропию в объеме всей Вселенной?»

Мультивак скушал вопрос и стал глух и нем. Огоньки на пультах и панелях перестали мигать, затихло привычное щелканье реле. Мультивак погрузился в глубокое раздумье. Затем, когда изрядно струхнувшие служители уже не могли дальше сдерживать дыхание, пульт ожил и на экране дисплея высветилась фраза:

ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА.

— Пари не состоялось, — прошептал Лупов.

Они быстро допили остатки виски и убрались восвояси. Назавтра оба маялись от головной боли и общего недомогания и про эпизод с участием Мультивака не вспоминали.

Джеррод, Джерродина и Джерродетты 1-я и 2-я наблюдали звездную картину на видеоэкране. Переход через гиперпространство в своей вневременной фазе подходил к концу. Наконец однообразное мерцание, заменявшее звезды, уступило место одинокому яркому призрачному диску, доминирующему в центре экрана.

— Это Х-23, — сказал Джеррод не вполне твердо. Кисти его тонких рук были сцеплены за спиной, а пальцы побелели.

Обе девочки, маленькие Джерродетты, впервые в жизни совершили путешествие через гиперпространство и впервые ощутили характерное, странное чувство выворачиваемого наизнанку сознания. Они разразились бессмысленным хихиканьем и принялись гоняться друг за дружкой вокруг своей матери.

— Мы достигли Х-23, мы достигли Х-23…

— Тише, дети, — строго сказала Джерродина. — Ты уверен, Джеррод?

— А какие тут могут быть сомнения? — спросил Джеррод, непроизвольно взглянув на бесформенный металлический наплыв под самым потолком. Он проходил по потолку на всю длину отсека и шел дальше сквозь переборку и через другие отсеки по всему кораблю.

Джеррод мало что знал про эту металлическую штуковину, кроме того, что она называется Микровак; что ей можно задавать любые вопросы, которые только придут в голову; что она ведет корабль к заранее намеченной цели, контролирует поступление энергии из Субгалактических Силовых станций и рассчитывает прыжки через гиперпространство.

На долю самого Джеррода и его семьи оставалось только пассивное наблюдение да ожидание прибытия к цели. В комфортабельных каютах корабля этот процесс был не в тягость.

Кто-то когда-то говорил Джерроду, что «ак» в конце слова Микровак на древнеанглийском языке означает сокращение слов «аналоговый компьютер», но и эта информация, в сущности, была ему не нужна.

Глаза Джерродины увлажнились.

— Ничего не могу с собой поделать. Так странно покидать нашу Землю.

— Боже мой, но отчего? — воскликнул Джеррод. — Там у нас ничего не осталось. А на Х-23 у нас будет все. Мы будем там не одиноки и нам не нужно даже будет разыгрывать из себя пионеров. На планете уже живет миллион человек. И я думаю, что уже наши праправнуки тоже отправятся подыскивать себе новый мир, потому что этот к тому времени переполнится.

Помолчав, он добавил:

— Все-таки здорово придумано! Компьютеры рассчитывают новые маршруты по мере возрастания человечества.

— Я знаю, знаю, — сказала Джерродина несчастным тоном. — Наш Микровак — самый лучший Микровак; лучший в мире Микровак!

— Я тоже так думаю, — сказал Джеррод и потрепал ее за волосы.

Это действительно было так, и Джеррод был рад иметь собственный Микровак и рад, что он родился именно в это благословенное время и ни в какое другое. Во времена его предков единственными компьютерами были гигантские электронные машины, занимающие площадь в добрую сотню квадратных миль. На каждой планете имелся один такой. Их называли Планетными АКами. Они постоянно увеличивались в размерах, на протяжении тысячелетий, а затем, наконец, настало время усовершенствования, развития вглубь. Сначала вместо транзисторов появились интегральные схемы, затем — молекулярные пленки, после — кристаллы, даже самый большой планетный АК мог теперь уместиться в трюме космического корабля.

Джеррод почувствовал гордость, которую всегда испытывал при мысли, что его личный Микровак гораздо сложнее, надежнее и совершеннее, чем даже древний Мультивак, который по преданиям приручил Солнце и разрешил проблему передвижения в гиперпространстве, открыв тем самым путь к звездам.

— Так много звезд, так много планет, — вздохнула Джерродина, занятая своими мыслями. — И, наверное, люди вечно будут переселяться с планеты на планету, как и сейчас.

— Не вечно, — сказал Джеррод с улыбкой. — Все это, хотя и не скоро, но кончится. Через много миллиардов лет. Даже звезды умирают, ты ведь знаешь — энтропия возрастает.

— Папочка, что такое энтропия? — заинтересовалась Джерродетта 2-я.

— Энтропия, крошка, это слово, чтобы обозначать, сколько распада во Вселенной. Все в мире разрушается и разламывается, как твой любимый ходячий говорящий робот. Помнишь его?

— А если вставить в него новый силовой блок — ты ведь тогда оживил его так?

— Звезды и есть силовые блоки. Если они исчезнут, другой энергии у нас уже не будет.

Джерродетта 1-я внезапно заревела.

— Не хочу-у-у… Не позволяй звездам умирать!

— Смотри, до чего ты довел ребенка своими дурацкими разговорами, — раздраженно произнесла мать.

— Почем я мог знать, что это их так испугает, — прошептал Джеррод. (Джерродетта 2-я тоже присоединилась к хныканью сестры).

— Спроси и Микровака, — канючила Джерродетта 1-я, — спроси у него, как снова включить звезды!

— Лучше спроси, — сказала Джерродина. — Это их успокоит.

Джеррод пожал плечами.

— Сейчас, сейчас, малышки. Папочка спросит Микровака. Не бойтесь, он на все знает ответ.

Он задал Микроваку вопрос, добавив быстрым шепотом:

— Ответ напечатать, вслух не произносить!

— Ну, что я вам говорил! Микровак отвечает, что когда настанет время, он обо всем позаботится! Так что нечего заранее беспокоиться.

Джерродина сказала:

— А теперь, дети, пора спать. Скоро приедем в свой новый дом.

Джеррод, прежде чем выбросить целлопластовую карточку в утилизатор, еще раз пробежал глазами напечатанную на ней фразу:

ДАННЫХ ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО.

Он пожал плечами и взглянул на видеоэкран. До Х-23 было уже рукой подать.

ВЙ-23Х из Ламета посмотрел в глубину трехмерной мелкомасштабной сферокарты Галактики и сказал:

— А тебе не кажется, что мы преувеличиваем значение вопроса? Над нами будут смеяться…

МК-17Й из Никрона покачал головой.

— Не думаю. Всем известно, что Галактика переполнится в ближайшие пять лет, если наша экспансия будет продолжаться такими темпами.

Оба выглядели на двадцать лет, оба были высоки и великолепно сложены.

— Все же, — сказал ВЙ-23Х, — я не решусь представить пессимистический рапорт на рассмотрение Галактического Совета.

— А я не соглашусь ни на какой другой рапорт. Расшевелим их малость. Как надо их расшевелить!

ВЙ-23Х вздохнул:

— Пространство бесконечно. Существуют сотни миллиардов галактик, пригодных для населения. А, может, и больше.

— Сотни миллиардов — это не бесконечное множество, и это количество все время сокращается. Смотри! 20000 лет назад человечество впервые разрешило проблему использования энергии и спустя пару веков стали возможны межзвездные путешествия. Чтобы заселить один маленький мир, человеку понадобился миллион лет, а чтобы заселить остальную часть Галактики — всего лишь 15000 лет. Сейчас население удваивается каждые 10 лет…

ВЙ-23Х перебил.

— За это мы должны благодарить подаренное нам бессмертие.

— Прекрасно. Бессмертие — это реальность, и мы должны с ним считаться. Я согласен, что самое бессмысленное имеет, как оказалось, и теневые стороны. Галактический АК решил для нас множество проблем, но, решив проблему старения и смерти, он зачеркнул тем самым все свои прежние достижения.

— Тем не менее, мне почему-то кажется, что, например, ты от своего бессмертия не откажешься.

— И не подумаю, — отрезал МК-17Й, но тут же смягчил голос: — По крайней мере, пока. Хотя я уже достаточно пожил. Тебе сколько лет?

— 223. А тебе?

— Мне нет еще и двухсот. Но вернемся к делу. Каждые десять лет население удваивается. Заполнив свою галактику, мы заполним следующую уже за десять лет. В следующее десятилетие мы заполним еще две. В следующие десять лет — еще четыре. За сто лет мы займем уже тысячу галактик. За тысячу лет — миллион. За десять тысяч — всю известную часть Вселенной. Что дальше?

ВЙ-2ЗХ сказал:

— Добавь сюда еще и проблему транспортировки. Сколько это понадобится энергии, чтобы переместить такое количество людей из одной галактики в другую?

— Хороший вопрос! Уже сейчас человечество за год потребляет энергию двух звезд.

— И по большей части тратит ее впустую. А с другой стороны, в одной только нашей Галактике ежегодно теряется на излучение энергия тысячи солнц. А мы используем только два.

Звук, донесшийся из терминала, заставил их замолчать. Из маленькой, лежащей на столе коробочки прозвучала фраза, произнесенная прелестным высоким голосом. Галактическая АК сказала:

ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ.

— Ясно? — сказал ВЙ-23Х.

После чего оба продолжили обсуждение отчета, который им надлежало представлять в Галактический Совет.

Зи Прим со слабым интересом оценивал новую галактику, прослеживая взглядом бессчетные звездные рукава и прикидывая, сколько энергии содержат ее звезды. Эту галактику он видел впервые. Увидит ли он когда-нибудь все их? Галактик ведь так много и каждая несет в себе часть человечества. Правда, теперь этот человеческий груз был почти что мертвым грузом. Там, на мириадах планет, вращающихся вокруг мириад звезд, принадлежащих мириадам галактик, находятся только тела. Истинную сущность человека ныне чаще всего можно встретить здесь, в пространстве.

Конечно же, имеется в виду только разум! Бессмертные тела остаются на своих планетах в летаргии, длящейся целые эпохи. Временами они пробуждаются для активной деятельности в материальном мире, но это случается все реже и реже. Новые индивидуальности уже не появляются, но для чудовищно, невообразимо разросшегося человечества это не имеет никакого значения. Да и места во Вселенной для новых индивидов осталось уже совсем немного.

Зи Прима отвлекли от его размышлений тонкие ментальные щупальца другого разума, соприкоснувшегося с его собственным.

— Я — Зи Прим, — сказал Зи Прим, — а ты?

— Я — Ди Суб Ван. Из какой ты галактики?

— Мы зовем ее просто Галактика. А вы свою?

— Мы тоже. Все зовут свою галактику просто Галактикой и больше никак. Почему бы и нет?

— Верно. Тем более, что все они одинаковы.

— Не все. Одна отличается от других. Именно в ней зародилось человечество, чтобы потом рассеяться по другим галактикам.

Зи Прим спросил:

— И что же это за галактика?

— Не скажу. Метагалактический АК должен знать.

— Спроси! Что-то меня это заинтересовало.

Зи Прим расширил свое восприятие, так что все галактики съежились и превратились в искорки, разбросанные на более обширном фоне. Сотни миллиардов искорок — сотни миллиардов галактик. И каждая со своим грузом бессмертных существ, со своим грузом разумов. Все это медленно проплывало в пространстве. Одна из них в туманном и далеком прошлом была единственной галактикой, заселенной людьми.

Зи Прим сгорал от любопытства ее увидеть, и он сделал вызов:

— Вопрос Метагалактическому АКу — из какой галактики произошло человечество.

Метагалактический АК принял запрос, ибо на каждой планете и во всех пространствах его рецепторы были наготове и каждый рецептор вел через гиперпространство к некой неизвестной точке, где отстраненно от всего обитал Метагалактический АК.

Зи Прим знал только одного человека, который смог ментальным усилием нащупать мыслительный образ Метагалактического АКа, и этот человек рассказывал только про сияющую сферу примерно двух футов в диаметре. Отыскать ее среди звезд и галактик было задачей, перед которой бледнела пресловутая иголка в стоге сена.

Зи Прим тогда еще переспросил недоверчиво:

— И это Метагалактический АК? Таких размеров?

— А большая его часть, — последовал ответ, — находится в гиперпространстве. И какую форму он там принимает и какие размеры имеет, этого никто вообразить не может.

Этого действительно никто не мог вообразить, поскольку давно уже миновали дни, когда в создании любой, наугад взятой, части Метагалактического АКа принимали участие люди. Сейчас каждый очередной Метагалактический АК сам конструировал и создавал своего преемника. Каждый из них, за время своего миллионолетнего существования, накапливал необходимые данные, чтобы построить лучшего, более сложного и мощного, более тонко организованного наследника, в которого он вкладывал, в частности, всю свою память и свою индивидуальность.

Метагалактический АК прервал рассеянные мысли Зи Прима, но не словами, а действием. Зи Прим ментально был препровожден в туманное море галактик, и одна из них приблизилась и рассыпалась на скопище звезд.

Из бесконечного удаления пришла бесконечно ясная мысль:

ЭТО РОДНАЯ ГАЛАКТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

Но она была точно такая же, как и все остальные, и Зи Прим подавил разочарование.

Ди Суб Ван, разум которого сопровождал Зи Прима, внезапно спросил:

— И одна из этих звезд — родная звезда человека?

Метагалактический АК ответил: — РОДНАЯ ЗВЕЗДА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ПРЕВРАТИЛАСЬ В НОВУЮ. ПОСЛЕ ВСПЫШКИ СТАЛА БЕЛЫМ КАРЛИКОМ.

— И что же — люди, обитающие на этой звезде, погибли? — спросил Зи Прим, не подумав.

Метагалактический АК сказал:

— КАК ВСЕГДА В АНАЛОГИЧНЫХ СЛУЧАЯХ, ДЛЯ ФИЗИЧЕСКИХ ТЕЛ ЛЮДЕЙ БЫЛ ВОВРЕМЯ СКОНСТРУИРОВАН И ПОСТРОЕН НОВЫЙ МИР.

— Да, конечно, — подумал Зи Прим, но чувство потери не покидало его. Он перестал концентрировать свой разум на родной галактике человечества и позволил ей затеряться среди сверкания других галактик. Он вернулся назад. Ему больше не хотелось видеть эту галактику.

Ди Суб Ван спросил:

— Что случилось?

— Звезды умирают. Наша родная звезда уже умерла.

— Они все должны умереть. Почему бы и нет?

— Но когда иссякнут все запасы энергии, наши тела в конце концов тоже умрут, а с ними и ты, и я, и все остальные.

— Это случится еще через миллиарды лет.

— А я не хочу, чтобы это вообще случилось, даже через миллиарды лет. Метагалактический АК! Как предотвратить гибель звезд?

Ди Суб Ван воскликнул в изумлении:

— Ты спрашиваешь, как обратить энтропийные процессы?

А Метагалактический АК ответил:

ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ.

Разум Зи Прима вернулся в собственную галактику. Он больше не вспоминал Ди Суб Вана, чье тело, возможно, находилось за биллионы световых лет от его собственного, а возможно, обитало на соседней планете. Все это не имело никакого значения.

Удрученный Зи Прим начал собирать межзвездный водород, из которого решил смастерить свою собственную небольшую звезду. Конечно, и она когда-нибудь умрет, но, по крайней мере, она будет сделана им самим.

ЧЕЛОВЕК советовался сам с собой, поскольку ментально он существовал в единственном числе. Он состоял из неисчислимого количества тел, разбросанных по мириадам планет в мириадах галактик, и тела эти пребывали в вечной летаргии. О них заботились бессмертные и неуязвимые автоматы, а разумы, когда-то связанные с этими телами, давно уже добровольно слились в единое целое, и теперь ничто уже не могло их разъединить.

ЧЕЛОВЕК сказал:

— Вселенная умирает.

ЧЕЛОВЕК окинул взором затянутые дымкой, еле светящиеся галактики. Гигантские звезды, моты и транжиры, сгинули давным-давно, в самом туманном тумане далекого прошлого. Почти все оставшиеся звезды были белыми карликами, но и они приближались к своему концу.

Из межзвездного газа и пыли, правда, возникали новые звезды. Некоторые естественным путем, некоторые были созданы человеком. Но и они тоже давно погибли. Можно было, конечно, сталкивать между собой белые карлики и с помощью высвободившейся таким образом энергии создавать новые звезды. Но на одну порядочную звезду нужно потратить около тысячи карликов и сами они, в конце концов, тоже были обречены на гибель. Да и карликов тоже не бесчисленное число.

ЧЕЛОВЕК сказал:

— Как подсчитал Вселенский АК, энергии, если аккуратно ее расходовать, хватит еще на миллиарды лет.

— Но даже так, — сказал ЧЕЛОВЕК, — рано или поздно все равно все кончится. Экономь не экономь, а однажды энергия сойдет на нет. Энтропия достигнет максимума, и это сохранится вечно.

ЧЕЛОВЕК предположил:

— А нельзя ли обратить процесс возрастания энтропии? Ну-ка, спроси у Вселенского АКа.

Вселенский АК окружал его со всех сторон, но не в пространстве. В пространстве не было ни единой его части. Он находился в гиперпространстве и был сделан из чего-то, что не было ни материей, ни энергией. Вопрос о его размерах и природе давным-давно стал бессмысленным в любой терминологии, какую только мог вообразить себе ЧЕЛОВЕК.

— Вселенский АК, — сказал ЧЕЛОВЕК, — каким образом можно обратить стрелу энтропии?

Вселенский АК ответил:

ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА ВСЕ ЕЩЕ НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ.

ЧЕЛОВЕК сказал:

— Собери дополнительную информацию.

Вселенский АК ответил:

Я БУДУ ЭТО ДЕЛАТЬ, КАК УЖЕ ДЕЛАЛ СОТНИ МИЛЛИАРДОВ ЛЕТ. МНЕ И МОИМ ПРЕДШЕСТВЕННИКАМ ЭТОТ ВОПРОС ЗАДАВАЛИ НЕОДНОКРАТНО. ВСЕ ОТОБРАННЫЕ МНОЮ ДАННЫЕ НЕДОСТАТОЧНЫ.

— Настанет ли время, — спросил ЧЕЛОВЕК, — когда данных будет достаточно, или же эта проблема не имеет решения ни при каких условиях?

— ПРОБЛЕМ, НЕ РАЗРЕШИМЫХ НИ ПРИ КАКИХ МЫСЛЕННЫХ УСЛОВИЯХ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

— Когда же у тебя будет достаточно информации, чтобы ответить на мой вопрос?

— ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НА ЭТОТ ВОПРОС ТОЖЕ НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ.

— Ты будешь продолжать работу? — спросил ЧЕЛОВЕК.

— ДА, — ответил Вселенский АК.

ЧЕЛОВЕК сказал:

— Мы подождем.

Звезды и галактики умирали одна за другой, и черное пространство было заполнено их выгоревшими трупами. Угасание длилось десять биллионов лет.

ЧЕЛОВЕК, один за другим, растворился в АКе, слился с ним. Каждое его физическое тело, умирая, теряло свою духовную индивидуальность, так что это был выигрыш, а не потеря.

Последний разум ЧЕЛОВЕКА немного задержался перед слиянием, оглядывая пространство вокруг себя, пространство, не содержащее ничего, кроме останков последней темной звезды и массы невероятно истонченной, распыленной материи, временами возбуждаемой еще не перешедшей в тепло энергией. Это была уже агония, частота таких вспышек энергии асимптотически стремилась к абсолютному нулю.

ЧЕЛОВЕК спросил:

— АК, что это — конец? Нельзя ли этот хаос снова превратить во Вселенную? Можно ли это сделать?

АК ответил:

ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА ВСЕ ТАК ЖЕ НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ.

Разум последнего ЧЕЛОВЕКА слился с АКом, и теперь существовал только он один, да и то в гиперпространстве.

Материя и энергия исчезли, а вместе с ними пространство и время. Даже АК существовал только лишь благодаря одному последнему вопросу, на который он так и не смог ответить. Так же, как и никто в течение десяти биллионов лет не смог ответить на этот проклятый вопрос, впервые заданный полупьяным техником компьютеру, отстоявшему в своем развитии от Вселенского АКа, как человек отстоял от ЧЕЛОВЕКА.

Все остальные вопросы были давным-давно разрешены, но пока не будет получен ответ на этот последний, АК не мог, не имел права облегченно вздохнуть и уйти в небытие.

Все необходимые данные были уже собраны. Больше просто нечего было уже собирать.

Но эту собранную информацию надо было еще рассортировать, проанализировать и привести в систему.

На это ушел некоторый безвременной интервал.

И наконец АК узнал, как обратить направление стрелы энтропии.

Но уже не оставалось ни одного человека, которому АК мог бы выдать полученный ответ. Впрочем, неважно. Ответ был настолько всеобъемлющим, что во время его наглядной демонстрации это затруднение тоже будет разрешено.

В течение еще одного безвременного интервала АК размышлял, как лучше всего организовать дело. Потом аккуратно составил программу.

Сознание АКа охватило все, что некогда было вселенной, и сосредоточилось на том, что сейчас было хаосом. Шаг за шагом все будет сделано.

И АК сказал:

— ДА БУДЕТ СВЕТ!

И был свет…

Сексуальные извращенцы и слепота в одном из штатов

Здравствуйте, реакторослушатели.

И снова с вами пиратское радио Реактор и у нас в эфире чуток митольчику.

W.A.S.P. — американская метал-группа, образованная в 1982 году и наряду с Mötley Crüe, Ratt, Quiet Riot сформировавшая лос-анджелесскую глэм-метал-сцену. Коллектив приобрёл скандальную известность в 1980-х гг. и по-прежнему сохраняет популярность, периодически выпуская альбомы и проводя гастрольные туры.

W.A.S.P. — американская метал-группа, образованная в 1982 году и наряду с Mötley Crüe, Ratt, Quiet Riot сформировавшая лос-анджелесскую глэм-метал сцену. Коллектив приобрёл скандальную известность в 1980-х гг. и по-прежнему сохраняет популярность, периодически выпуская альбомы и проводя гастрольные туры.

W.A.S.P. стали известны во многом благодаря вызывающему поведению музыкантов на сцене, сексистской лирике и шокирующим выступлениям, которые в разное время включали элементы пыток, убийства животных и пр. Подобное поведение спровоцировало несколько судебных исков, которые коллектив выиграл.

Группа по-прежнему продолжает выпускать альбомы и гастролировать, давно не используя ранние шокирующие элементы в своих выступлениях. Единственным участником, оставшимся с первого состава, является лидер W.A.S.P. гитарист и вокалист Блэки Лолесс.

Блэки Лолесс, лидер группы и её идейный вдохновитель, никогда полностью не раскрывал тайну происхождения акронима, ставшего названием группы. В соответствии с надписью на обложке первого альбома и заялениями Лолесса во время концертов, W.A.S.P. следует расшифровывать как «Мы — сексуальные извращенцы» (англ. «We Are Sexual Perverts»). В одном из первых интервью вокалист признался, что изначально название не включало в себя никаких знаков препинания, подразумевалось, что группа как беспощадное насекомое (wasp в переводе с англ. оса) «будет жалить вас до самой смерти». Позже с появлением точек после заглавных букв название дополнилось свои скандальным значением. Тем не менее Лолесс иногда изобретает другие трактования данного акронима — в другом интервью, уклоняясь от прямого ответа на вопрос о происхождении названия, музыкант ответил: «Мы не уверены, приятель» (англ. «We ain’t sure, pal»).

Существует также версия, что название предложил другой участник коллектива Рик Фокс (англ. Rik Fox) после того как наткнулся на шершня в саду дома Лолэсса. Предложение бас-гитариста получило поддержку в группе и коллектив обрёл название. Сам Блэки категорически отрицал не только причастность Фокса к названию группы, но и его участие в коллективе вообще.

К моменту создания группы Блэки Лолесс имел достаточный опыт участия в музыкальных коллективах: в 18 лет он начал свою карьеру в составе нью-йоркских панк-рокеров New York Dolls, перебравшись в Лос-Анджелес, выступал с Sister, London, Circus Circus. Уже в те годы стала проявляться его тяга к шокирующему имиджу, в частности Sister первыми в Лос-Анджелесе стали экспериментировать с сатанинской символикой, кровью и гримом. Именно в составе этой группы Лолесс впервые начал использовать свои первые сценические трюки, когда он ел червей и бросал крыс в электромясорубку.

В 1982 году Лолесс, накопив достаточно материала, предложил Рэнди Пайперу (англ. Randy Piper), бывшему участнику Sister, основать новую группу. Помимо них в первый состав W.A.S.P. вошли бас-гитарист Дон Коста (англ. Don Costa) и ударник Тони Ричардс (англ. Tony Richards). Коста отыграл с группой единственный концерт, но и его оказалось достаточно. Музыкант имел привычку прикреплять к задней стенке гитары металическую тёрку зубцами вверх, во время концерта он переворачивал гитару и бил рукой по тёрке, пока не начинала литься кровь. Лолесс посчитал, что такая манера поведения привлекает слишком много внимания зрителей к гитаристу, в результате чего Коста был уволен. На смену Косте был приглашён Рик Фокс.

С другой стороны строгой уверенности в том, входил ли в первый состав Коста, или это был Фокс, нет из-за разночтений в источниках: в одном из своих интервью Рэнди Пайпер утверждал, что изначальный состав W.A.S.P. включал его, Блэки Лолесса, Тони Ричардса и Рика Фокса. Рик Фокс также говорил о том, что ему на замену был приглашён гитарист Дон Коста. Однако барабанщик Тони Ричардс, сооснователь группы, утверждал, что покинул группу Dante Fox и стал участником W.A.S.P. вместе с Доном Коста.

Как бы там ни было, участие Фокса в составе W.A.S.P. Лолесс отрицает до нынешнего времени, о нём нет упоминания ни в официальной истории коллектива, ни в списке участников группы на официальном сайте. Тем не менее существуют фотографии с первой фото-сессии группы, где присутствует Фокс, также среди коллекционеров распространена первая демозапись групы, где Фокс указан как бас-гитарист. Эту информацию в одном из интервью также подтвердил Рэнди Пайпер.

После увольнения Фокса, в группу был приглашён гитарист Крис Холмс (англ. Chris Holmes), Блэки Лолесс по этой причине сменил гитару на бас-гитару.

Уже с конца 1982 года группа начинает активно гастролировать (первый концерт W.A.S.P. состоялся в клубе «The Woodstock», Orange County), а в мае 1983 года музыканты уже смогли собрать 3000 слушателей в Santa Monica Civic Hall.[9] Тем не менее финансовое положение музыкантов оставалось плачевным: большая часть гонораров тратилась на выпивку и женщин. Поскольку по этой причине сценические костюмы W.A.S.P. не могли приобрести, они создавали их сами: так отчим Криса, электросварщик по профессии, изготовил для Блэки диск от циркулярной пилы, который музыкант прикреплял к бандажу в области паха.

В том же 1983 году один из концертов группы посетил менеджер Iron Maiden Род Смоллвуд (англ. Rod Smallwood). Впечатлённый выступлением, он решил посодействовать в заключении контракта группы с компанией звукозаписи. В начале 1984 года W.A.S.P. были подписаны на Capitol Records и приступили к записи дебютного альбома W.A.S.P.. Первый сингл группы получил название «Animal (Fuck Like A Beast)», он быстро привлёк широкий интерес к группе, во многом благодаря скандальному содержанию заглавной песни, но вместе с тем вызвал массу негативных откликов в прессе и был запрещён к ротации на радио. Capitol Records поначалу согласившись издать диск в Европе в чёрной пластиковой упаковке, с надписью, что данная запись содержит нецензурные слова. Правда, в последнюю минуту Capitol отказлись и от этой идеи, и сингл был выпущен на независимом лейбле Music for Nations, который издал его в оригинальной обложке в апреле 1984 года.

Творчество группы мгновенно привлекло внимание организации Parents Music Resource Center (русск. Родительский комитет по вопросам музыкальной цензуры), руководимой Типпер Гор, женой известного американского политика, будущего кандидата в президенты США Альберта Гора. Организация потребовала от Capitol полностью разорвать контракт с группой , но добилась своей цели лишь частично: компания выпустила альбом с одноимённым названием «W.A.S.P.», но без сингла «Animal (Fuck Like A Beast)», который планировалось выпустить только в Европе в чёрном пластиковом конверте с наклейкой, предупреждающей о содержании оскорбительных текстов. Сингл всё же был издан независимым лейблом Music For Nations, который выпустил запись в оригинальном конверте в апреле 1984 года. Стикер на конверте гласил: «Сингл, который они не хотели чтобы вы услышали в конверте, который они не хотели чтобы вы увидели с названием, которое они не хотели, чтобы мы напечатали…». Тогда было раскуплено более 400 тысяч копий.

В августе альбом «W.A.S.P.» (оригинальное название предполагалось «Winged Assassins») был выпущен, без первого трека, сопровождаемый синглом «I Wanna Be Somebody», выпущенным в сентябре. Песни с этого альбома («I Wanna Be Somebody», «L.O.V.E. Machine», «Sleeping (In The Fire)») стали классикой раннего W.A.S.P. и по нынешнее время исполняются группой на концертах. Содержащая мистическую лирику песня «Sleeping (In The Fire)» также принесла группе славу дьяволопоклонников из-за строчек: «Почувствуй вкус любви, магии Люцифера, которая ошеломит тебя. Ты чувствуешь, что она делает, и пьянеешь от любви, ты спишь в огне!»

Тем не менее слава, пусть и скандальная, позволила группе провести турне в Англии. Правда, перед самым началом британской части турне, Тони Ричардс покинул группу. Он был заменён барабанщиком из Keel Стивом Райли (англ. Steve Riley). После окончания тура был выпущен ешё один сингл «School Daze».

В мае 1985 группа приступила к работе над вторым альбомом «The Last Command». Диск записывался в Лос-Анжелесе, в Pasha Studios под руководством Спенсера Проффера. Запись альбома заняла 4 месяца. Большинство песен были написаны ещё во время первого турне. Песни «Sex Drive» (старая песня Sister) и «Wild Child» уже имели оригинальные версии. Песню «Wild Child» Блэки написал ещё в 1983 году для Mötley Crüe, но тогда Никки Сикс почувствовал, что песня чересчур сложна для вокала Винса, таким образом песня была записана для «The Last Command» и стала одним из хитов группы.

Сингл «Wild Child» был издан в июне 1986 года, после чего группу покинул Рэнди. Его заменил басист Джонни Род (англ. Johnny Rod) из группы King Kobra, что позволило Блэки переключиться обратно на ритм-гитару. Осенью W.A.S.P. выпускают еще один сингл «9.5. — N.A.S.T.Y.», после чего отправляются в европейское турне. Одновременно с туром выходит третий альбом группы «Inside the Electric Circus».

Перед началом турне по Британии W.A.S.P. летят в Лондон на несколько дней раньше, чтобы выступить в «Town & Country Club» для программы «Rock around the Clock» на канале BBC-2. Грандиозное завершение шоу, когда Блэки исчезает в ливне искр, посчитали неподходящим, и оно не было снято. Концерты в Англии всегда изобиловали курьёзами. Например, перед каждым шоу группа должна была подписывать бумагу о том, что они не будут выпускать живых крыс в аудиторию (именно то, что они никогда не делали!).

В 1987 году W.A.S.P. становятся пятыми в списке замка Донингтон, месте проведения фестиваля «Monsters of Rock» в Англии, хэдлайнерами которого на этот раз выступили Bon Jovi. За неделю до фестиваля был выпущен сингл «Scream until you like it», который стал саунтреком фильму ужасов «Гремлины-2». В этом же году выходит альбом «Live… in the Raw!», на котором присутствует песня «Harder Faster», посвящённая Parents Music Resource Center.

В конце 1988 года группа дописывает следующий альбом «The Headless Children» в лос-анджелесской студии «Baby O». Перед началом записи группу оставляет Стив Райли, и для работы в студии был привлечён Френки Банали (англ. Frankie Banali), барабанщик из группы Quiet Riot. Законченный диск имел лучший звук, чем все его предшественники. Сингл «Mean man» выпущен в конце февраля 1989 года, и он становится первой записью W.A.S.P., которая попадает в британский Тор 30.. Не имея возможности привлечь нового барабанщика к концертной деятельности, музыканты подстраиваются под график Банали, откладывая гастроли на май. В этом же месяце вышел сингл «The Real Me» (кавер классической песни The Who с альбома «Quadrophenia»). Также был издан сингл «Forever Free», который достиг 25 позиции в британском чарте синглов. Распространяются слухи, что Крис Холмс покидает группу.

В результате слухи оказались правдой, поскольку Лолес заявил, что работает над сольной работой (рок-оперой «Кровавый идол» (англ. Crimson Idol) и Холмс участие в записи принимать не будет. Назывались различные причины увольнения Холмса: как предпочтение личной жизни музыке (Холмс женился на рок-певице Лите Форд), так и появление пьяным в документальном фильме «The Decline And Fall Of Western Civilisation Part II: The Metal Years».

После почти трёхлетнего перерыва в марте 1992 года выходит сингл «Chainsaw Charlie», а вслед за ним в июне -долгожданный концептуальный альбом «The Crimson Idol». Запись материала к нему происходила в студии Блэки Fort Apache studios, сам музыкант выступил автором материала и его продюсером. Фрэнки Баналли покинул группу во время записи, его место занял Стрет Хоуденд (англ. Stret Howland). Такжне на альбоме не играет Джонни Род (он позже присоединится к группе во время тура). Его место занял Боб Кулик (англ. Bob Kulluck), нанятый для студийной работы.

В августе W.A.S.P. отыграли на фестивале Monsters of Rock, возглавляемом Iron Maiden, а позднее едут с ними в турне (состав группы в этот период соответственно включал Блэки, Джонни Рода, Стрета Хоуленда и Дуга Блера).

В октябре 1993 года вышел сингл «Sunset And Babylon» и вслед за ним в том же месяце появился сборник «First Blood Last Cuts». Примерно в это время Лолесс заявил, что распускает группу и впредь будет заниматься лишь сольной карьерой.

Несмотря на это, альбом 1995 года «Still Not Black Enough», записанный на студии Castle Records, выходит под именем W.A.S.P. Это была личная инициатива Блэки. В это время он не даёт концертов, но периодически появляется на публике, поддерживая реноме имени W.A.S.P. Расширяя рамки предыдущего альбома, Лолесс вновь обращается к темам «The Crimson Idol»: давлении над человеком общества и славы, поиск любви. Как утверждается в буклете альбома, персонаж Джонатан Стил (англ. Jonathan Steele) является альтер-эго Лолесса, который обращаясь к слушателям, выражает чувства и мысли непосредственно самого музыканта.

В марте 1997 года после возвращения Криса Холмса выходит альбом «K.F.D.» («Kill, Fuck, Die»), пронизанный значительно более тёмным настроением. В группе также вновь играет Стет Хоуленд, а на роль бас-гитариста был приглашён Майк Дьюда (англ. Mike Duda). Концерты и шоу группы возмутительны: они включают изнасилование монашки и разрезание свиньи. W.A.S.P. подписывают новый контракт с CMC International Records, а Блэки выигрывает судебный процесс против Capitol Records и получает полный контроль над всем архивом группы.

«Double Live Assassins» выходит в Великобритании в феврале 1998 года, и в США — в июне. Это — «живой» альбом, записанный во время мирового турне группы в 1997 году.

В январе 1999 Блэки оглашает название нового альбома — «Helldorado». Он выходит в мае, и сразу после этого группа отправляется в европейское турне. Но тур по Америке приходится отложить до февраля 2000 года из-за травмы Блэки. В марте того же года выпущен CD «The Best of the Best», включивший в себя все основные композиции W.A.S.P. за всю их историю. 22 апреля 2000 года шоу группы проходит в «Key Club» в Лос-Анджелесе. Это шоу транслируется на весь мир через Интернет. Это было значимое событие в истории W.A.S.P., ведь фанаты группы со всех континентов могли видеть концерт одновременно. Позже, в октябре, был выпущен DVD с записью этого шоу под названием «The Sting».

9 апреля 2001 года выходит в свет альбом «Unholy Terror». Его суть — проблемы, которые Блэки видит в современном обществе. "Основная тема этого альбома — социальное, религиозное и политическое лицемерие, " — прокомментировал музыкант. W.A.S.P. отменяют американский тур, намеченный на осень 2002 года, и занимаются записью нового двойного альбома. Они понимают, что из-за величины и сложности намеченного проекта им придется потратить всё возможное время и силы, чтобы достичь максимального результата.

В 2002 году группу вновь покинул Крис Холмс, который заявил, что хочет «поиграть блюз». Совместно с ещё одним бывшим участником W.A.S.P. Рэнди Пайпером проект Animal, но вскоре покинул и его. Интересно также отметить, что Холмс заявлял, что не принимал участия в записи альбома «Unholy Terror».

Записанный менее, чем за год, следующий альбом «Dying for the World» (2002) по критериям Лолесса является очень быстрым. Бутлег альбома содержит одни из самых сильных утверждений Лолесса в отношении политической корректности, навеянные событиями 11 сентября 2001 года.

В апреле 2004 года W.A.S.P. издали первую часть «The Neon God» (с подзаголовком «The Rise»), концептуальный альбом об оскорбляемом и беззащитном мальчике, который обнаружил у себя способности читать мысли и манипулировать сознанием людей. Вторая часть (с подзаголовком «The Demise») была издана в сентябре 2004 года.

В 2005 году W.A.S.P. выступили хэдлайнерами на фестивале American Metal Blast. Видеосъёмка для клипа на песню «Never Say Die» была запланирована с Ward Boult в качестве режиссёра, однако по данное время нет никаких новостей относительно этого. Этот клип мог бы стать первым в творчестве группы со времён «Black Forever» 1995 года.

Выход нового альбома «Dominator» был запланирован на октябрь 2006 года. Через несколько недель после заявления Лолесса выход альбома был отложен на апрель 2007 года.

12 октября 2009 года группа выпустила свой 14-й студийный альбом Babylon.

В октябре 2015 года выходит долгожданный альбом, под названием Golgotha.

А сейчас, не будем тянуть резину и послушаем песню 1985 года, а именно Blind in Texas

Картинка-ностальгия со звуком. И криками

Святочный киберпанк, или Рождественская Ночь-117.DIR. Виктор Олегович Пелевин. 1996

Не надо быть специалистом по так называемой культуре, чтобы заметить общий практически для всех стран мира упадок интереса к поэзии. Возможно, это связано с политическими переменами, случившимися в мире за последние несколько десятилетий. Поэзия, далекий потомок древней заклинательной магии, хорошо приживается при деспотиях и тоталитарных режимах в силу своеобразного резонанса – такие режимы, как правило, сами имеют магическую природу и поэтому способны естественным образом питать другое ответвление магии. Но перед лицом (вернее лицами) трезвомыслящей гидры рынка поэзия оказывается бессильной и как бы ненужной.

Но это, к счастью, не означает ее гибели. Просто из фокуса общественного интереса она смещается на его далекую периферию – в пространство университетских кампусов, районных многотиражек, стенгазет, капустников и вечеров отдыха. Больше того, нельзя даже сказать, что она совсем покидает этот фокус – ей все же удается сохранить свои позиции и в той раскаленной области, куда направлен блуждающий и мутный взгляд человечества. Поэзия живет в названиях автомобилей, гостиниц и шоколадок, в именах, даваемых кораблям, гигиеническим прокладкам и компьютерным вирусам.

Последнее, пожалуй, удивительнее всего. Ведь по своей природе компьютерный вирус не что иное, как бездушная последовательность комманд микроассеблера, незаметно прилепляющаяся к другим программам, чтобы в один прекрасный день взять и превратить компьютер в бессмысленную груду металла и пластмассы. И вот этим программам-убийцам дают имена вроде «Леонардо», «Каскад», «Желтая роза» и так далее. Возможно, поэтичность этих имен есть не что иное, как возврат к упоминавшейся заклинательной магии, возможно, это попытка как-то очеловечить, одушевить и умилостивить мертвый и всемогущий полупроводниковый мир, проносящиеся по которому электронные импульсы определяют человеческую судьбу. Ведь даже богатство, к которому всю жизнь стремится человек, в наши дни означает не подвалы, где лежат груды золота, а совершенно бессмысленную для непосвященных цепочку нулей и единиц, хранящуюся в памяти банковского компьютера, и все, чего добивается самый удачливый предприниматель за полные трудов и забот годы перед тем, как инфаркт или пуля вынуждают его перейти к иным формам бизнеса, так это изменения последовательности зарядов на каком-нибудь тридцатидвухэмиттерном транзисторе из чипа, который так мал, что и разглядеть-то его можно только в микроскоп.

Поэтому нет ничего удивительного, что компьютерный вирус, полностью парализовавший на несколько дней жизнь большого русского города Петроплаховска, был назван «Рождественская Ночь». (В программах-антивирусах и компьютерной литературе его обычно обозначают как «РН-117.DIR» – что означают эти цифры и латинские буквы, мы не знаем.) Но название «Рождественская Ночь» нельзя считать чистой данью поэзии. Дело в том, что некоторые вирусы срабатывают в определенное время или определенный день – так, например, вирус «Леонардо» должен был совершить свое черное дело в день рождения Леонардо да Винчи. Точно так же вирус «Рождественская Ночь» выходил из спячки в ночь под Рождество. Что касается его действия, то мы попытаемся описать его как можно проще, не углубляясь в технические подробности – в конце концов, только специалисту интересно, в какой кластер «РН-117.DIR» записывал свое тело и как именно он видоизменял таблицу расположения файлов. Для нас важно только то, что этот вирус разрушал хранящиеся в компьютере базы данных, причем делал это довольно необычным способом – инфомация не просто портилась или стиралась, а как бы перемешивалась, причем очень аккуратно.

Представим себе компьютер, стоящий где-нибудь в мэрии, в котором собраны все сведения о жизни города (как это, кстати сказать, и было в Петроплаховске). Пока этот компьютер исправен, его память похожа на собранный кубик Рубика – допустим, на синей стороне хранятся какие-нибудь сведения о коммунальных службах, на красной – данные о городском бюджете, на желтой – личный банк данных мэра, на зеленой – его записная книжка, и так далее. Так вот, активизируясь, «РН-117.DIR» начинал вращать грани этого кубика сумасшедшим и непредсказуемым образом, но все клетки при этом сохранялись и сам кубик тоже. Если продолжить эту аналогию, то антивирусные программы, проверяя память компьютера на наличие вируса, как бы измеряют грани этого кубика, и если они не изменяются, то делается вывод, что вирусов в компьютере нет. Поэтому любые ревизоры диска и даже новейшие эвристические анализторы были бессильны против «РН-117.DIR», неизвестный программист, вставший по непонятной причине на путь абстрактого зла, создал настоящий маленький шедевр, удостоившийся скупой и презрительной похвалы самого доктора Лозинского, высшего авторитета в области компьютерной демонологии.

Об авторе вируса ничего не известно. Ходили слухи, что им был тот самый сумасшедший инженер Герасимов, по делу которого впервые в практике петроплаховского горсуда был применен закон об охране животных. Дело это было громким, так что напомним о нем только в самых общих чертах. Герасимов, человек от рождения психически неуравновешенный и к тому же относящийся к той немногочисленной прослойке нашего общества, которая не поняла и не приняла реформ, ненавидел все те ростки грядущего, которые пробиваются к солнцу сквозь многослойный асфальт нашего печального бытия. На этой почве у него и развилась мания преследования: для него самым главным символом произошедших в стране перемен почему-то стал бультерьер. Возможно, это связано с тем, что в шестнадцатиэтажном доме, где он жил, многие обзавелись собакой этой популярной породы, и, спускаясь в лифте, Герасимов много раз оказывался в обществе трех, четырех, а иногда и пяти бультерьеров одновременно. Кончилось это тем, что Герасимов, распродав свое немногочисленное имущество и войдя в серьезные для человека его средств долги, тоже приобрел себе бультерьера.

Соседи сначала очень обрадовались такой перемене, произошедшей с Герасимовым. С первого взгляда казалось, что она свидетельствует о серьезном желании человека приспособиться к изменившимся обстоятельствам и начать наконец жить в ногу со временем. Но, когда выяснилось, какое имя Герасимов дал собаке, любители животных из его дома были просто шокированы. Дело в том, что он назвал своего бультерьера «Муму». По вечерам Герасимов стал ходить на прогулки к близлежащей реке и, бывало, подолгу простаивал на берегу, глядя в середину потока и напряженно о чем-то думая. Муму резвилась рядом, иногда подбегая к хозяину, чтобы потереться о его ногу и поглядеть ему в лицо своими доверчивыми красными глазками.

Собаководы того дома, где жил Герасимов, нашли, что эти прогулки носят явно демонстративный характер. Кончилось дело, как известно, судом, вмешался сам мэр Петроплаховска, бывший страстным любителем бультерьеров, и Герасимов был лишен прав на животное.

– Герасимову ненавистно все то, что олицетворяет Муму, – сказал на суде государственный обвинитель, – точнее, Муму олицетворяет все то, что ненавистно Герасимову. А ведь для тысяч и тысяч россиян бультерьер стал синонимом жизненного успеха, оптимизма, веры в возрождение новой России! Герасимов тянет свои лапы к Муму только потому, что они слишком коротки, чтобы дотянуться до тех, кого этот пес символизирует. Но мы требуем лишить его прав на животное не из-за этих убеждений, как бы мы к ним ни относились, нет – мы требуем этого потому, что бедному псу угрожает опасность!

Герасимов проиграл процесс. Муму, взятую под защиту закона, предполагалось отправить в элитарный спецсобакоприемник, где коротают свой век бультерьеры, питбульмастифы и волкодавы погибших капитанов бизнеса, деньги на содержание Муму и на специальную клетку, в которой собаку должны были отправить по почте, выделил лично мэр.

Возможно, поэтому и возник слух, что это Герасимов написал «РН-177.DIR», чтобы отомстить мэру. Нам эта версия представляется крайне маловероятной. Во-первых, программист, способный написать вирус уровня «Рождественской Ночи», вряд ли стал бы вымещать свою злобу и зависть к чужому достатку на ни в чем не повинном бультерьере – он, без сомнения, был бы достаточно состоятельным человеком, чтобы завести себе хоть десять бультерьеров. Во-вторых, Герасимов ни разу не появлялся в мэрии, а возможность заразить компьютер таким вирусом через «интернет» крайне сомнительна. И в-третьих, что самое главное, в версии об авторстве Герасимова начисто отсутствует логика. Как говорил на суде обвинитель, Герасимов протянул свои лапы к Муму именно потому, что они были слишком коротки, чтобы тронуть кого-нибудь, кто мог как следует дать по этим лапам. Герасимов был слишком трусоват, чтобы решиться задеть кого-нибудь из имеющих реальную власть. А мэр Петроплаховска Александр Ванюков, больше известный в городе под кличкой Шурик Спиноза, такую власть, безусловно, имел. Кстати, эту кличку он получил вовсе не из-за своих увлечений философией, а потому, что в самом начале своей карьеры убил несколько человек вязальной спицей.

Ванюков был одним из трех человек, державших Петроплаховск. (Воображение так и рисует трех мускулистых атлантов, держащих на плечах ломоть земли, покрытый улицами и домами. Ограничимся рассказом о Ванюкове – просто никакого отношения к нашей истории они не имеют.) Ванюков контролировал, главным образом, проституцию, торговлю и наркобизнес, зачем ему понадобилось в дополнение к этим делам взваливать себе на плечи еще и обязанности мэра, никто толком не знает. Но представить, как у него могло зародиться такое желание, можно – должно быть, возвращаясь из бани в офис, он разглядывал серо-коричневые домики родного города сквозь тонированное стекло лимузина и случайно увидел плакат, зовущий всех на выборы мэра. Говорят, у Ванюкова была привычка теребить пуговицы – вот так он, наверно, поигрывал с какой-нибудь пуговицей на штанах или пиджаке и вдруг подумал, что гораздо лучше было бы отстегивать себе, чем какому-то мэру.

Остальное уже было делом техники. Приняв решение баллотироваться в мэры, Ванюков первым делом провел совещание со своими «барсиками» (так называется человек, курирующий проституцию на территории городского района, примерно соответствует капитану милиции). Он объяснил им, что если хоть один из них не мобилизует всех подконтрольных ему девушек на агитационные мероприятия, то он, Ванюков, возьмет вязальную спицу и лично сделает такого барсика муркой. Дальнейшее объяснил референт Ванюкова: все участницы агитации должны выглядеть целомудренно и невинно и ни в коем случае не ходить в брюках, так как это может отпугнуть пожилых людей и вообще консервативную часть электората.

Из Москвы за большие деньги был выписан теневой специалист по постановке предвыборной кампании. Ванюков слышал много историй о том, как этот специалист организовал в соседнем Екатеринодыбинске предвыборную кампанию в Госдуму для местной «крестной мамаши» Дарьи Сердюк, особый упор в кампании делался на борьбу с организованной преступностью, а главный лозунг, растиражированный на тысячах листовок, звучал так: «От обнаглевшего ворья один рецепт – Сердюк Дарья!»

Ванюков попросил специалиста организовать для него нечто подобное. Специалист взял неделю на изучение обстановки и представил в конце ее развернутый анализ психологической ситуации в городе – целую папку с какими-то раздвоенными графиками, таблицами и разбитыми на сектора кругами. В результате опросов общественного мнения в городе выяснилось, что в отличие от Екатеринодыбинска, где среди избирателей действительно очень сильна была ненависть к мафии, в Петроплаховске, получавшем большие доходы от туризма, жителям был скорее свойствен какой-то неопределенный шовинизм, они ненавидели некоторых абстрактных «сволочей» и «говнюков», которые совсем «сели на шею» и «не дают житья». На вопрос о том, что же это за сволочи, жители обычно пожимали плечами и говорили: «Да кто же их не знает? Уж известно, кто». Поэтому избирательную кампанию предлагалось проводить под знаком готовности мэра противостоять этим «сволочам», не особо конкретезируя, кто это такие, чтобы не произошло, как выразился специалист «секционирования электората». В качестве предвыборного лозунга был предложен следующий текст: «От сволочей и говнюков одно спасенье – Ванюков!»

Когда Ванюкову показали это двустишие, за которое, с учетом заполненной графиками папочки, было уплачено сто восемьдесят тысяч долларов, он подумал, что занимается в жизни чем-то не тем. Видимо, от зависти в нем проснулся Шурик Спиноза, и москвич еле убрался из Петроплаховска живым. Текст, конечно пришлось менять, причем не в последнюю очередь потому, что все, вовлеченные в предвыборную кампанию, смутно ощущали, что уж если и есть в Петроплаховске говнюк и сволочь, так это сам Ванюков. Поэтому в окончательном виде лозунг звучал так: «От диктатуры и оков спасет нас только Ванюков!». Именно под ним Ванюков и победил на выборах, причем с приличным отрывом.

В качестве мэра Ванюков, как бы следуя древнекитайскому завету, гласящему, что о лучшем из правителей народ не знает ничего, кроме его имени. Он два раза провел праздник под названием «Виват, Петроплаховск!», о котором совершенно нечего сказать. Один раз он встретился у себя в кабинете с редакторами городских газет, во время беседы он в мягкой и деликатной форме постарался объяснить им, что выражения «бандит» и «вор», которыми злоупотребляют средства массовой информации, уже давно перестали быть политически корректными (это выражение Ванюков прочитал по написанной референтом бумажке, видимо мы имеем дело с переводом-калькой американского «politically correct»). Больше того, сказал Ванюков, эти слова вводят людей в заблуждение – слово «вор» как бы допускает, что человек, которого так называют, может вылезти из своего «Линкольна» и полезть в чью-то форточку, чтобы украсть кусок мяса из кастрюли со щами (стенограмма зафиксировала дружный смех редакторов), а термин «бандит» подразумевает, это такого человека ищет милиция (опять зафиксированный стенограммой смех). На вопрос, каким же термином обозначать вышеперечисленные категории граждан, Ванюков ответил, что лично ему очень нравится выражение «особый экономический субъект», или сокращенно «Оэс». А те журналисты, которые любят выражаться витиевато и фигурально, могут пользоваться словосочетанием «сверхновый русский». Это выражение уже давно никого не удивляет, но интересно, что мало кому известен его настоящий автор, которым был референт Ванюкова.

Таков, пожалуй, единственный более или менее заметный след, который оставил после себя Ванюков. Можно еще добавить, что в недолгий период его правления газеты Петроплаховска называли Ванюкова меценатом и филантропом: оба эти эпитета – пусть даже не вполне адекватные и заслуженные – были наградой за ту роль, которую он сыграл в судьбе бультерьера Муму. Словом, если бы не чудовищные события, к которым привела поломка компьютера мэрии, в истории Ванюкова не было бы абсолютно ничего необычного или примечательного.

Как и все молодые технократы, Ванюков относился к компьютеру с большим пиететом и старался максимально облегчить свою жизнь с его помощью. Все сведения, касающиеся его многогранной деятельности, были занесены в несколько разных баз данных, к некоторым из которых можно было получить доступ, только зная пароль. Комплект программ-органайзеров и встроенный календарь практически выполняли за Ванюкова всю его рутинную ежедневную работу. Присутствие в офисе самого Ванюкова было необязательным и поэтому редким, информация о срочных делах поступала к нему сразу на несколько висящих ня поясе пейджеров (один из которых, с золотым двуглавым орлом на белом фоне, звонил за все время только два или три раза), а с остальными делами хорошо справлялась секретарша. Рабочий день в мэрии обычно начинался с того, что она включала компьютер и распечатывала список дел на день. К примеру, когда распечатка сообщала, что надо проконтролировать ход подготовки к отопительному сезону, получить лэвэ с грузинского ресторана и полить цветы, она спокойно спускала два первых сообщения по соответсвующим инстанциям, брала с подоконника банку и шла к крану за водой.

Примерно так же все происходило и в тот злополучный день, когда под пластмассовым черепом компьютера уже случилось несколько обширных электронных инсультов. Ванюков еще не выходил из новогоднего запоя, дела в офисе вела секретарша: город за окном, припорошенный серебряной пылью, был тих, светел и загадочен.

Началось с того, что бригада строительных рабочих (если выражаться проще, просто три бабы в оранжевых безрукавках, вроде тех, что вечно долбят ломами какую-то наледь на обочинах дорог) получила очень странное распоряжение на бланке мэрии. Этот бланк содержал недвусмысленное указание «валить Кишкерова», подписано распоряжение было «Шурик Спиноза».

Следует заметить, что и эти женщины, и все остальные знали, кто такой мэр Ванюков. Все, связанное с ним, было окружено мрачным и гипнотическим ореолом. И очень многие муниципальные служащие в глубине души надеялись, что Ванюков приглядывается к ним и, если они пройдут некий непонятный тест, придет момент, когда Ванюков возьмет их из полуголых серых будней в волшебный и пугающий мир таинственной «крутизны». Как выяснилось, примерно такая надежда – еще более трогательная из-за своей крайней нелепости – жила и в этих бедных женщинах, отравленный мексиканскими сериалами и радиоактивной свеклой. Кто такой Кишкеров, они хорошо знали – это был один из самых серьезных людей Петроплаховска, что видно было хотя бы из того, что он решился на конфликт с мэрией. Надо сказать, что «завалить» его было совсем не просто, потому что его поместье находилось под тщательной охраной: телохранители, обнаружившие его истыканное ломами тело в сарае для садового инвентаря, долго не могли понять, как это произошло: никто из них даже не подумал, что три мрачные бабы, приходившие расчищать дорожки в саду, могут иметь к этому какое-то отношение. Кстати, нам только что пришло в голову, что этими женщинами могла двигать не какая-то несбыточная и романтическая надежда на новую жизнь, а просто трудовая дисциплина, к которой они привыкли еще в советское время.

Одновременно четверо работавших на Ванюкова профессиональных убийц, которые коротали время в биллиардной одного загородного пансионата за диетической кока-колой и газетой «Совершенно секретно», получили бумагу, заносчиво подписанную «мэр Ванюков». В записке в резкой форме высказывалось требование, чтобы к вечеру на центральной улице не осталось ни одного бугра. Убийцы были люди с опытом, но тут даже им пришлось почесать в затылках. Только один список бугров, имевших офис или какое-нибудь дело на центральной улице (которая так и называлась – Центральная), занял две страницы. Поэтому киллерам пришлось срочно обратиться за помощью к дружественной группировке. Не станем лишний раз описывать то чудовищное побоище, которое в тот день произошло на Центральной. Телевидение, падкое до зрелища чужих страданий, много раз показывало, во что превратилась улица после того, как по ней проехала кавалькада джипов с убийцами. Право же, есть что-то бесстыдное в том энтузиазме, с которым молодой телекорреспондент объясняет, какой дом разбит гранатометом обычного взрыва «Шмель», какой фасад продырявлен «Мухой» и почему секретное средство «Потемкин», разрушая все внутренние перекрытия, оставляет совершенно нетронутыми внешние стены домов.

На фоне этой жуткой бойни какими-то незначительными кажутся остальные события этого дня. Скажем, когда группа рэкетиров, людей туповатых, но исполнительных, получила по факсу подписанный мэром запрос, когда же наконец будет сожжен мусор, жизнь майора милиции Козулина, удерживаемого в заложниках за неуплату процентов от своего дела, несколько минут висела на волоске: он уже был облит керосином, и спасло его только то, что на Центральной улице началась такая канонада, что про него сразу забыли.

Поразительно, но некоторых жителей города сумасшедший компьютер мэра заставил испытать приятные эмоции. Так, хозяин магазина «Секс-элегант» Экклезиаст Колпаков, предпринявший крайне рискованную попытку сменить «крышу» Ванюкова на «крышу» другого автроитета Гриши Скорпиона, уже долгое время с трепетом ожидал возмездия и был приятно удивлен, получив от мэра факс с изысканно-вежливым рождественским поздравлением, подписанным «Шурик Спиноза». Зато мэры пятидесяти ближайших к Петроплаховску городов испытали некоторое недоумение, получив текст следующего содержания:

«Мэру (дальше шло название города и имя мэра, автоматически вставленное компьютером, который по команде секретарши и разослал веером эти факсы). Ты, козел, или мне будешь платить, или никому не будешь, понял? Чтобы к февралю подогнал лэвэ за полгода, а то за одну ногу я дерну, за другую Гриша Скорпион, и что от тебя останется, падла? Подумай. Искренне и всегда Ваш, А. Ванюков, мэр Петроплаховска».

Конечно, в крупных мегаполисах над такой нахальной претензией только посмеялись, но среди получателей письма были и люди, которые отнеслись к этому всерьез, о чем свидетельствует смерть Гриши Скорпиона, последовавшая через месяц после описанных событий, – он был расстрелян неизвестными прямо на генеральной репетиции пьесы Беккета «В ожидании Годо», которую ставил его домашний театр.

Сам Ванюков, разумеется, получал сведения о том, что происходит в городе. Некоторое время он думал, что на Петроплаховск наехал мэр какого-то из соседних городов, совсем в духе «Страстей по Андрею» Тарковского. Но довольно быстро выяснилось, что все участники творящихся безобразий уверены, что выполняют команды самого Ванюкова. Наконец, стало окончательно ясно, что все распоряжения, уже вызвавшие в городе такую разруху, были отправлены компьютером мэрии, а поскольку секретарша была вне подозрений, стало очевидно, что все дело в самом компьютере. Неизвестно, знал ли Ванюков о существовании компьютерных вирусов, возможно, он воспринял происходящее в качестве личного оскорбления, нанесенного ему компьютером, который он рассматривал как вполне одушевленное существо. В пользу такого предположения говорит его подчеркнуто эмоциональная реакция: ворвавшись в свой офис и выхватив из подплечной кобуры никелированную «Беретту», он оттолкнул страшно завизжавшую секретаршу и пятнадцатью девятимиллиметровыми пулями вдребезги разнес великолепный «пентиум-100» с настоящим интеловским процессором, на пол полетели куски растрескавшейся пластмассы, осколки стекла, обрывки разноцветных проводов и россыпь похожих на мертвых тараканов микросхем.

Даже после того, как виновник всех бед был уничтожен, эхо его разрушительной деятельности продолжало звучать. Например, через три дня после побоища на Центральной всех городских проституток собрали на пригородной спортивной базе, и красный от стыда и недоумения заместитель мэра по общественным связям прочел им приветствие, в котором они почему-то были названы ласточками, девчатами и надеждой российского лыжного спорта. Можно привести еще несколько подобных примеров, но они не особо интересны – кроме одного, касающегося лично Ванюкова.

После описанных событий он впал в тяжелую депрессию и укатил в свой загородный дом, больше похожиий на замок. К нему с утешением приезжали соратники и друзья, и постепенно он успокоился – в конце концов жизнь есть жизнь. Уполномоченный по борьбе с оргпреступностью угостил Ванюкова очень хорошим марокканским гашишем, и Ванюков, велев приближенным оставить его в покое, на несколько дней погрузился в воспетый еще Бодлером искусственный рай, надеясь найти в нем покой и забвение. Удалось ему это или нет, точно не узнает никто – его жизнь оборвал трагический случай, своей фантасмагоричностью удививший даже ведущего колонку уголовной хроники в газете «Вечерний Петроплаховск».

Воспользуемся милицейской реконструкцией событий. Около восьми часов вечера Ванюкову была доставлена странная посылка – обтянутый тканью ящик приличных размеров. Ванюков, как раз в это время докуривавший очередной косячок (его потом нашли рядом с телом), небрежно открыл коробку, и, прежде чем он успел что-то сообразить, ему на грудь прыгнул голодный и полузадохнувшийся бультерьер Муму.

Мы никогда не курили гашиша и не знаем, что именно чувствовал бедный мэр, когда из распахнувшейся клетки, скрытой несколькими слоями оберточной материи, к нему молча и быстро рванулся коротконогий белый монстр с глазами Дэн Сяопина. Мы можем только предполагать, что с экзистенциальной точки зрения это было одним из самых сильных переживаний его жизни. А причина этого события была той же, что и у всех остальных бедствий в городе – бультерьера отправляли в спецприемник в тот самый день, когда вирус перемешал все хранящиеся в памяти компьютера данные, и вместо таинственного собачьего рая остервеневшая Муму, проведя несколько дней в холодном вагоне на сортировочной, была доставлена по домашнему адресу мэра. Трудно поверить, что это было случайным совпадением, но другие объяснения еще менее вероятны.

Как ни странно, охрана Ванюкова, найдя хозяина с разорванным в клочья горлом и выражением непередаваемого ужаса на застывшем лице, оставила собаку в живых. Причиной этому был обыкновенный человеческий шовинизм – охранники до такой степени ни во что не ставили животных, что сочли нелепым мстить собаке за смерть человека. По всей видимости, с их точки зрения это было бы похоже на расстрел кирпича, упавшего с крыши кому-то на голову. Муму заперли в сарае, а потом, когда суета, вызванная похоронами, кончилась, вернули пришедшему за ней инженеру Герасимову, который вскоре исчез непонятно куда.

Видели его после этого только два раза – один раз в магазина «Рыболов», где он покупал коловорот для сверления прорубей, и еще один раз – на следующее утро, в поле далеко за городом. На нем была какая-то нелепая хламида, сшитая из старого ватного одеяла, засаленный треух и висящая на плече холщовая сумка с дискетами, кривой деревянный посох в руке делал его похожим на древнего странника. Герасимов был в нескольких местах перебинтован, но вид имел просветленный, победный, и его глаза походили на два туннеля, в конце которых дрожал еще неясный, зыбкий, но все же несомненно присутствующий свет.