Робот ЭЛ-76 попадает не туда. Айзек Азимов. 1942
пер. Алексей Дмитриевич Иорданский
Озабоченно щуря глаза за стеклами очков без оправы, Джонатан Куэлл распахнул дверь, на которой было написано «Управляющий». Он швырнул на стол сложенную бумагу и, задыхаясь, произнес:
– Взгляните-ка, шеф!
Сэм Тоб перекатил сигару из одного угла рта в другой, взглянул на бумажку и потер рукой небритый подбородок.
– Какого черта! – взорвался он, – Что они такое болтают?
– Они доказывают, что мы выслали пять роботов серии ЭЛ, – объяснил Куэлл, хотя в этом не было никакой необходимости.
– Мы послали шесть! – возразил Тоб.
– Конечно, шесть! Но они получили только пять. Они передали их номера – не хватает ЭЛ Семьдесят Шесть.
Кресло Тоба опрокинулось, и тучный управляющий унесся за дверь, как будто на хорошо смазанных колесах. А пять часов спустя, когда весь завод, от сборочной до вакуумных камер, был уже перевернут вверх дном, когда все двести рабочих до единого были подвергнуты допросу с пристрастием, взмокший, растрепанный Тоб послал срочную телеграмму на центральный завод в Скенектади.
Тогда и там началась паника. Впервые за всю историю «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн» один из ее роботов оказался на воле. Дело было не только в том, что закон строго запрещал роботам находиться на Земле за пределами заводов корпорации, имеющих специальную лицензию. Закон всегда можно было обойти. Точнее всего ситуацию определил один математик из исследовательского отдела. Он сказал:
– Этот робот спроектирован для работы с «Дезинто» на Луне. Его позитронный мозг рассчитан на лунные и только лунные условия. На Земле он подвергнется действию миллионов сенсорных раздражителей, к которым совершенно не подготовлен. Предсказать, как он будет на это реагировать, невозможно. Совершенно невозможно!
И математик вытер ладонью внезапно вспотевший лоб.
Не прошло и часа, как на завод в Виргинию вылетел стратоплан. Указания были несложными:
– Разыскать этого робота, не теряя ни минуты!
***
ЭЛ-76 был в полной растерянности. Более того, его сложный позитронный мозг сознавал только одно: он в растерянности. Все началось в тот момент, когда он оказался в этой абсолютно незнакомой обстановке. А как это произошло, он уже не знал. Все перепуталось.
Под ногами было что-то зеленое, кругом поднимались бурые столбы, тоже с зеленью наверху. Небо, которое должно быть черным, оказалось голубым. Солнце было такое, как полагалось, – круглое, желтое и горячее. Но где же пыльная, похожая на пемзу порода, которая должна быть под ногами? Где огромные скалистые кольца кратеров?
Под ногами у него была только зелень, над головой – голубое небо. Окружавшие его звуки тоже были незнакомыми. Он пересек поток воды, доходившей ему до пояса. Вода была голубая, холодная и мокрая. А люди, которые время от времени попадались ему на пути, были без скафандров, хотя им полагалось быть в скафандрах. Увидев его, они что-то кричали и убегали. Один из них навел на него пистолет – пуля просвистела над самой его головой – и тоже бросился бежать.
Робот не имел ни малейшего представления, сколько времени он так бродил, пока в двух милях от городка Хэннафорда не наткнулся на хижину Рэндольфа Пэйна. Сам Рэндольф Пэйн с отверткой в одной руке и трубкой в другой сидел на пороге, зажав между колен помятые останки пылесоса.
Пэйн что-то напевал себе под нос, потому что был человеком веселым и беспечным, – во всяком случае, когда находился в этой хижине. У него было и более респектабельное жилище в Хэннафорде, но то жилище заполонила в основном его жена, о чем он втайне искренне сожалел. Вот почему он чувствовал такое облегчение и такую свободу, когда ему удавалось выбраться в свою «личную конуру-люкс», где он мог, мирно покуривая, предаваться любимому занятию – чинить бытовые приборы, давно отслужившие свой срок.
Это было не бог весть какое развлечение, но порой кто-нибудь приходил к нему с радиоприемником или будильником, и деньги, которые Пэйн получал за то, что перетряхивал их внутренности, поступали в его бесконтрольное распоряжение, а не проходили через скаредные руки его супруги, пропускавшие лишь жалкие гроши.
Например, вот этот пылесос обещал верных шесть долларов.
При этой мысли Пэйн замурлыкал чуть громче, поднял взгляд – и его бросило в пот. Мурлыканье оборвалось, глаза Пэйна полезли на лоб. Он попытался было встать, чтобы пуститься наутек, но ноги его не слушались.
ЭЛ-76 присел рядом с ним на корточки и спросил:
– Послушайте, почему все остальные убегали?
Пэйн прекрасно понимал, почему они убегали, но те нечленораздельные звуки, которые ему удалось издать, не внесли ясности в положение. Он попробовал отодвинуться от робота.
ЭЛ-76 продолжал обиженным тоном:
– Один даже выстрелил в меня. На дюйм левее – и он поцарапал бы мне облицовку.
– П-псих, д-должно быть, – заикаясь, выдавил из себя Пэйн.
– Возможно, – голос робота зазвучал более доверительно. – Послушайте, почему все вообще не так, как должно быть?
Пэйн поспешно огляделся. Ему пришло в голову, что этот металлический верзила разговаривает весьма кротко. Кроме того, он как будто где-то слыхал, что устройство мозга не позволяет роботам причинять вред человеку, и ему стало легче.
– Все так и должно быть.
– Разве? – ЭЛ-76 неодобрительно поглядел на него. – Вот вы, например. Где ваш скафандр?
– У меня нет скафандра.
– Тогда почему вы не умерли?
– Ну… не знаю, – ответил ошарашенный Пэйн.
– Вот видите! – торжествующе сказал робот. – Я же говорю, что все не так, как должно быть. Где кратер Коперника? Где Лунная станция номер семнадцать? А где мой «Дезинто»? Я хочу приняться за работу, очень хочу, – голос его дрожал от недоумения и обиды. – Я уже много часов ищу кого-нибудь, кто сказал бы мне, где мой «Дезинто», но все разбегаются. Я уже, наверное, отстал от графика, и начальник участка совсем взбесится. Ничего себе положение!
Пэйн медленно собрался с мыслями и произнес:
– Послушай, как тебя зовут?
– Мой номер ЭЛ Семьдесят Шесть.
– Ладно, сойдет и «Эл». Так вот, Эл, если тебе нужна Лунная станция номер семнадцать, так это на Луне. Ясно?
ЭЛ-76 кивнул тяжелой головой.
– Ну, конечно. Но я же ее искал…
– Но она на Луне. А это не Луна.
Теперь пришла очередь робота растеряться. Он некоторое время задумчиво смотрел на Пэйна, а потом медленно произнес:
– То есть как это – не Луна? Конечно же, это Луна. Если это не Луна, то что же это тогда такое? А? Скажите-ка!
Пэйн издал какой-то невнятный звук и тяжело задышал. Он погрозил роботу пальцем.
– Послушай, – начал он, но тут его осенила величайшая идея века, и он закончил полупридушенным голосом:
– Ух ты!
ЭЛ-76 укоризненно взглянул на него.
– Это не ответ. По-моему, я имею право на вежливый ответ, если задаю вежливый вопрос.
Но Пэйн не слушал. Он все еще поражался собственной сообразительности. Конечно же, все ясно как день. Этот робот был построен для Луны, но каким-то образом заблудился на Земле. Немудрено, что он совсем запутался, потому что его позитронный мозг рассчитан исключительно на лунные условия и понять земную обстановку он не в состоянии.
Только бы задержать робота здесь! А тем временем можно будет связаться с заводом в Питерсборо. Ведь роботы стоят огромных денег. Не меньше пятидесяти тысяч долларов, как он где-то слышал, а иногда и миллионы. Какое же можно получить вознаграждение! Уму непостижимо! И все, до последнего цента, – твои собственные деньги. А Миранде – ни единого ломаного дырявого цента! Ни единого, черт возьми!
Тут ему удалось наконец встать на ноги.
– Эл, – сказал он. – Мы с тобой друзья. Приятели! Я люблю тебя, как брата.
Он протянул руку.
– Давай лапу!
Его рука утонула в металлической ладони робота, который осторожно пожал ее. Робот не совсем понимал, что происходит.
– Означает ли это, что вы скажете мне, как попасть на Лунную станцию номер семнадцать?
Пэйн был слегка озадачен.
– Н-нет, не совсем. В общем, ты мне так нравишься, что я хочу, чтобы ты на некоторое время остался здесь, со мной.
– О нет, я не могу. Я должен приняться за работу. – Он угрюмо добавил: – Представьте себе, что это вы час за часом, минута за минутой не выполняете норму! Я хочу работать. Я должен работать!
Пэйн с легким отвращением подумал, что вкусы бывают разные, и сказал:
– Ладно, тогда я тебе кое-что объясню. Я вижу, что ты неглуп. Твой начальник участка приказал мне задержать тебя здесь на некоторое время. В общем, пока он за тобой не пришлет.
– Зачем? – подозрительно спросил ЭЛ-76.
– Сам не знаю. Это государственная тайна.
«Господи, только бы он поверил», – мысленно взывал Пэйн. Он знал, что роботы чертовски умны, но этот смахивал на какую-то раннюю модель.
А пока он молился, ЭЛ-76 обдумывал положение. Его мозг, предназначенный для работы с «Дезинто» на Луне, не слишком годился для абстрактных размышлений. Впрочем, ЭЛ-76 обнаружил, что, с тех пор как он заблудился, его мыслительные процессы протекают как-то странно. На него явно действовала чуждая обстановка.
Во всяком случае, его следующие слова свидетельствовали даже о некотором хитроумии. Он лукаво спросил:
– А как зовут моего начальника участка?
Пэйн поперхнулся, но быстро нашелся и обиженно ответил:
– Эл, и тебе не стыдно? Я же не могу сказать тебе, как его зовут. У деревьев есть уши.
ЭЛ-76 невозмутимо осмотрел ближайшее дерево и возразил:
– У них нет ушей.
– Знаю, я хотел сказать, что здесь могут быть шпионы.
– Шпионы?
– Ну да. Знаешь, такие нехорошие люди, которые хотят уничтожить Лунную станцию номер семнадцать.
– Зачем?
– Потому, что они нехорошие. И они хотят уничтожить тебя тоже, и вот почему тебе нужно на некоторое время остаться здесь, – чтобы они тебя не нашли.
– Но… но мне нужен «Дезинто». Я не должен отставать от графика.
– Будет тебе «Дезинто». Будет! – лихорадочно пообещал Пэйн, так же лихорадочно проклиная про себя устройство робота, который уперся в одну точку и больше знать ничего не желает. – Завтра сюда пришлют «Дезинто». Да, завтра.
А до этого времени сюда уже явятся люди с завода, и он получит заветные охапки зеленых стодолларовых бумажек.
Но под раздражающим воздействием незнакомого мира ЭЛ-76 становился все более упрямым.
– Нет, – возразил он, – «Дезинто» нужен мне сейчас же.
Расправив свои металлические суставы, он встал.
– Я лучше пойду еще его поищу.
Пэйн бросился за ним и вцепился в холодный жесткий локоть.
– Послушай! – вскричал он. – Ты должен остаться!
Тут в мозгу робота что-то щелкнуло.
Все необычное, что окружало его, собралось в одну точку, его мозг осветился яркой вспышкой и заработал с необычайной эффективностью. Робот стремительно повернулся к Пэйну:
– Вот что! Я могу построить «Дезинто» прямо здесь и буду с ним работать.
Пэйн в сомнении помолчал.
– Не думаю, чтобы я сумел его построить. - Притворяться, будто он умеет строить какие-то неведомые «Дезинто», явно не стоило.
– Неважно, – ЭЛ-76 прямо-таки чувствовал, как позитронные связи в его мозгу перестраиваются по-новому, и испытывал успокоительное возбуждение. – Я сам могу построить «Дезинто».
Он заглянул в конуру-люкс и сказал:
– У вас здесь есть все, что мне нужно.
Рэндольф Пэйн окинул взглядом хлам, которым была завалена его хижина: выпотрошенные радиоприемники, холодильник без дверцы, ржавые автомобильные двигатели, сломанная газовая плита, несколько миль разлохмаченного провода – в общем, тонн пять-десять разнообразного железного лома, от которого с презрением отвернулся бы любой старьевщик.
– Разве? – слабым голосом спросил он.
***
Два часа спустя почти одновременно произошли два события. Во-первых, Сэму Тому, управляющему филиалом «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн» в Питерсборо, позвонил по видеофону некий Рэндольф Пэйн из Хэннафорда. Речь шла о пропавшем роботе. Тоб, издав утробное рычание, отключился и приказал, чтобы впредь все подобные звонки переадресовывали шестому помощнику вице-президента, ведающему дырками от пуговиц.
Его можно было понять. Хоть робот ЭЛ-76 и исчез бесследно, всю последнюю неделю на завод непрерывно приходили сообщения о его местонахождении, поступавшие со всей страны. Порой по четырнадцать раз в день из четырнадцати разных штатов.
Тоб был сыт по горло, не говоря уже о том, что он вообще дошел до исступления. Делом как будто намеревалась заняться комиссия конгресса, хотя известнейшие специалисты по робопсихологии и математической физике все до единого давали голову на отсечение, что робот не представляет совершенно никакой опасности.
Не удивительно, что управляющий только через три часа задумался над тем, откуда же Рэндольф Пэйн мог узнать, что робот предназначался для Лунной станции № 17? И вообще, откуда он узнал, что номер робота ЭЛ-76? Этих подробностей компания никому не сообщала.
Минуты полторы Тоб размышлял, а потом взялся за дело.
Однако за те три часа, которые прошли со времени звонка Пэйна, успело произойти второе событие. Рэндольф Пэйн, который совершенно правильно истолковал нежелание управляющего продолжать разговор как признак недоверия к своим словам, вернулся в хижину с фотоаппаратом. Пусть-ка попробуют не поверить фотографиям! Ну, а оригинал он им черта с два покажет, пока они не выложат деньги на бочку.
Все это время ЭЛ-76 занимался своим делом. Половина содержимого хижины Пэйна была разбросана на пространстве примерно в два акра, а посередине сидел на корточках робот и возился с радиолампами, кусками железа, медной проволокой и прочим хламом. Он не обратил никакого внимания на Пэйна, который, распластавшись на животе, готовился сделать прекрасный снимок.
Именно в этот момент из-за поворота дороги вышел Лемюэл Оливер Купер и замер на месте, потрясенный открывшейся перед ним картиной. Пришел он сюда потому, что забарахливший электрический тостер усвоил дурную привычку швыряться ломтиками хлеба, не потрудившись их поджарить. Удалился же Купер отсюда по куда более очевидной причине. Сюда он шел не спеша, в самом приятном весеннем расположении духа. Обратно он устремился с такой скоростью, что любой тренер университетской легкоатлетической команды, увидев его, только широко раскрыл бы глаза и одобрительно причмокнул бы губами.
Не снижая скорости, Купер – уже без шляпы и тостера – ворвался в кабинет шерифа Сондерса и остановился, только налетев на стену. Дружеские руки подняли его, и в течение тридцати секунд он тщетно пытался выговорить хоть слово. Его поили виски, его обмахивали платком, и, когда он наконец обрел дар речи, получилось примерно следующее: «Чудище… семь футов росту… раскидало всю хижину… бедный Рэнни Пэйн…» и так далее.
Постепенно удалось выяснить и подробности: что у хижины Рэндольфа Пэйна сидело огромное металлическое чудище ростом футов семь, а может быть, и все восемь или девять; что сам Рэндольф Пэйн лежал ничком и весь в крови, бедняга, изувеченный до неузнаваемости; что чудище усердно разносило хижину в щепки, удовлетворяя свою страсть к разрушению; что оно бросилось на Лемюэла Оливера Купера, и ему, Куперу, еле удалось ускользнуть из его лап.
Шериф Сондерс затянул потуже пояс, охватывавший его обширную талию, и сказал:
– Это тот самый механический человек, который удрал с завода в Питерсборо. Нас об этом предупреждали в прошлую субботу. Эй, Джейк, созови всех хэннафордцев, кто только умеет стрелять, и нацепи им по бляхе помощника шерифа. И чтобы в полдень они были тут! Да, вот что, Джейк, сначала загляни к вдове Пэйн и сообщи ей о несчастье, только поосторожнее!
Говорят, Миранда Пэйн, узнав о случившемся, помедлила лишь минуту, чтобы проверить, на месте ли страховой полис ее покойного мужа, и выразить в двух словах свое мнение о поразительной глупости, помешавшей ему застраховаться на вдвое большую сумму, – и тут же испустила такой душераздирающий, горестный вопль, какой только может вырваться из груди самой респектабельной вдовы.
***
Несколько часов спустя Рэндольф Пэйн, ничего не зная о постигших его тяжких увечьях и ужасной смерти, с удовольствием разглядывал только что проявленные негативы. Трудно было бы представить себе более исчерпывающую серию изображений трудящегося робота. Так и напрашивались названия: «Робот, задумчиво разглядывающий радиолампу», «Робот, сращивающий два провода», «Робот, размахивающий отверткой», «Робот, разносящий вдребезги холодильник» и так далее.Оставался пустяк – напечатать фотографии, и Пэйн вышел из-за занавески, которая отгораживала наспех сооруженную темную комнату, чтобы покурить и поболтать с роботом.
При этом он пребывал в блаженном неведении того, что окружающий лес кишит перепуганными фермерами, вооруженными чем попало, начиная от мушкета – реликвии колониальных времен – и кончая ручным пулеметом самого шерифа. Не подозревал он и о том, что полдюжины Роботехников во главе с Сэмом Тобом в этот момент мчатся по шоссе из Питерсборо, делая больше ста двадцати миль в час, только для того, чтобы иметь удовольствие с ним познакомиться.
И вот, пока приближалась развязка, Рэндольф Пэйн удовлетворенно вздохнул, чиркнул спичку о сиденье своих штанов, задымил трубкой и со снисходительной усмешкой поглядел на робота ЭЛ-76.
Ему уже довольно давно стало ясно, что робот основательно свихнулся. Рэндольф Пэйн знал толк в самодельных приспособлениях, так как и сам соорудил на своем веку несколько аппаратов, от которых шарахнулась бы даже самая флегматичная лошадь, но ему никогда и не снилось ничего похожего на чудовищное сооружение, которое состряпал ЭЛ-76.
Если бы Руб Голдберг был еще жив, он умер бы от зависти; Пикассо бросил бы живопись, почувствовав, что его превзошли – и как превзошли! А если бы в радиусе полумили отсюда оказалась корова, то в этот вечер она доилась бы простоквашей.
Да, это было нечто жуткое!
Над массивным основанием из ржавого железа (Пэйн припомнил, что когда-то оно было частью сломанного трактора) вкривь и вкось поднималась поразительная путаница проводов, колесиков, ламп и неописуемых ужасов без числа и названия. Все это завершалось наверху чем-то вроде раструба самого зловещего вида.
Пэйну захотелось было заглянуть в раструб, но он воздержался. Ему доводилось видеть, как внезапно взрывались куда более приличные на вид машины.
Он сказал:
– Послушай-ка, Эл!
Робот лежал на животе, прилаживая на место тонкую металлическую полоску. Он поднял голову.
– Что вам нужно, Пэйн?
– Что это такое?
Таким тоном мог бы задать подобный вопрос человек, глядящий на нечто невыразимо гнусное и смрадное, брезгливо подцепив его кончиком трехметрового шеста.
– Это «Дезинто», который я собираю, чтобы приступить к работе. Усовершенствованная модель.
Робот встал, с лязгом почистил стальные колени и не без гордости взглянул на свое сооружение.
Пэйн содрогнулся. Усовершенствованная модель! Немудрено, что оригинал прячут в лунных пещерах. Бедный спутник Земли! Бедный безжизненный спутник! Пэйну давно хотелось узнать, какая судьба может быть хуже смерти. Теперь он знал.
– А работать-то эта штука будет? – спросил он.
– Конечно.
– Откуда ты знаешь?
– А как же иначе! Ведь я его собрал, разве нет? Мне нужна еще только одна деталь. Есть у вас фонарик?
– По-моему, где-то есть.
Пэйн исчез в хижине и тут же вернулся.
Робот отвинтил крышку фонарика и снова принялся за работу. Через пять минут он кончил, отступил на несколько шагов и произнес:
– Готово. Теперь я принимаюсь за работу. Можете смотреть, если хотите.
Наступила пауза, пока Пэйн пытался оценить по достоинству столь великодушное предложение.
– А это не опасно?
– С ним управится и ребенок.
– А! – Пэйн криво улыбнулся и спрятался за самое толстое дерево из всех, что были поблизости.
– Валяй, – сказал он. – Я в тебя верю.
ЭЛ-76 указал на кошмарную груду лома и произнес:
– Смотрите!
Потом его руки пришли в движение…
***
Бравые фермеры графства Хэннафорд, штат Виргиния, медленно стягивали кольцо вокруг хижины Пэйна. Они крались от дерева к дереву, в жилах у них играла кровь героических предков колониальных времен, а по спинам ползали мурашки.
Шериф Сондерс передал по цепи приказ:
– Стрелять по моему приказу и целить в глаза.
К нему подошел Джекоб Линкер, Тощий Джейк, как называли его друзья, и заместитель шерифа, как именовал себя он сам.
– А ну как этот механический человек смылся?
Как он ни старался, в его голосе прозвучала тихая надежда.
– Почем я знаю, – проворчал шериф. – Да навряд ли. Мы бы тогда наткнулись на него в лесу, а там он нам не попадался.
– Что-то уж очень тихо, а до хижины вроде бы рукой подать.
Джейк мог бы и не упоминать об этом – в горле шерифа Сондерса давно стоял такой большой комок, что глотать его пришлось в три приема.
– Вернись на место, – приказал он. – И держи палец на спуске.
Они уже подошли к самой поляне, и шериф Сондерс выглянул из-за дерева одним уголком плотно зажмуренного глаза. Ничего не увидев, он подождал, потом попробовал снова, на этот раз открыв глаза.
Эта попытка, естественно, оказалась более успешной.
Он увидел следующее: 1 (один) громадный механический человек, стоя спиной к нему, склонялся над 1 (одним) леденящим душу корявым устройством неясного происхождения и еще более неясного назначения. Не заметил шериф только дрожащую фигуру Рэндольфа Пэйна, который нежно обнимал узловатый ствол третьего по счету дерева к северо-северо-западу от него.
Шериф Сондерс выступил вперед и поднял ручной пулемет. Робот, по-прежнему стоявший к нему широкой металлической спиной, произнес громким голосом, обращаясь к неизвестному лицу (или лицам):
– Смотрите!
И в тот момент, когда шериф раскрыл было рот, чтобы дать команду «огонь», металлические пальцы нажали кнопку.
Точного описания того, что произошло вслед за этим, не существует, несмотря на присутствие семидесяти очевидцев. Все последовавшие затем дни, месяцы и годы ни один из этих семидесяти ни разу и словом не обмолвился о тех нескольких секундах, которые промелькнули непосредственно после того, как шериф раскрыл рот, чтобы скомандовать «огонь». Когда же их начинали расспрашивать, они просто зеленели и, пошатываясь, уходили прочь.
Однако есть основания полагать, что в общих чертах произошло следующее.
Шериф Сондерс раскрыл рот. ЭЛ-76 нажал кнопку. «Дезинто» сработал – и семьдесят пять деревьев, два сарая, трех коров и три четверти холма Утиный Клюв как будто ветром сдуло. Так сказать – туда, где прошлогодний снег.
После этого рот шерифа Сондерса в течение неопределенного промежутка времени оставался открытым, но не издал ни команды «огонь», ни какого бы то ни было другого звука. А потом…
А потом засвистел разрезаемый воздух, послышался треск и шорох многих тел, мчавшихся сквозь кусты, и лес прочертила серия лиловых молний, разлетавшихся по всем направлениям от хижины Рэндольфа Пэйна. От участников облавы не осталось и следа.
В окрестностях поляны валялось огнестрельное оружие самых разнообразных систем, в том числе патентованный, никелированный, сверхскорострельный, безотказный ручной пулемет шерифа. Вперемешку с оружием лежало около пятидесяти шляп, несколько недогрызенных сигар и всякие мелочи, оброненные в суматохе. Но люди исчезли.
За исключением Тощего Джейка, ни об одном из них ничего не было слышно в течение трех дней. Он же стал исключением только потому, что мчаться дальше со скоростью метеора ему помешала встреча с полудюжиной служащих завода из Питерсборо, которые тоже мчались с вполне приличной скоростью, но только не из леса, а в лес.
Тощего Джейка остановил Сэм Тоб, искусно подставив на его пути свой живот. Как только к Сэму вернулось дыхание, он спросил:
– Где живет Рэндольф Пэйн? - Остекленевшие глаза Тощего Джейка на мгновение прояснились.
– Друг! – ответил он. – В противоположном направлении!
И тут же чудесным образом исчез. У самого горизонта между деревьями виднелась все уменьшавшаяся точка, и возможно, что это был Джейк, но Сэм Тоб не решился бы это утверждать под присягой.
Вот и все про шерифа и его помощников, но остается еще Рэндольф Пэйн, реакция которого оказалась несколько иной.
Рэндольф Пэйн абсолютно не помнил, что произошло за тот пятисекундный промежуток времени, который последовал за нажатием кнопки и исчезновением холма Утиный Клюв. Только что он глядел сквозь кусты на поляну, спрятавшись за деревом, и вот уже болтался на его верхней ветви. Тот же самый импульс, который разогнал шерифа с помощниками по горизонтали, его заставил устремиться по вертикали.
Что касается того, как он ухитрился преодолеть пятьдесят футов, отделявших подножие дерева от его вершины, – влез он, или прыгнул, или взлетел, – этого он не знал, да и знать не хотел.
Знал он одно: робот, временно находившийся в его владении, уничтожил чужую собственность. Мечты о вознаграждении испарились, сменившись кошмарными видениями, в которых фигурировали возмущенные сограждане, разъяренные толпы линчевателей, судебные иски, арест по обвинению в убийстве и тирады Миранды Пэйн. В основном – тирады Миранды Пэйн.
Он хрипло завопил:
– Эй ты, робот, разбей эту штуку, слышишь? Разбей ее вдребезги! И забудь, что мы с тобой знакомы! Ты меня не знаешь, ясно? И чтобы ты никому ни слова об этом не говорил! Забудь, все забудь, слышишь?
Он не думал, что от его приказа будет какой-нибудь толк: просто ему надо было высказаться. Но он не знал, что робот всегда выполняет приказания человека, за исключением тех случаев, когда их выполнение связано с опасностью для другого человека.
Поэтому ЭЛ-76 принялся спокойно и методично разносить «Дезинто» вдребезги, превращая его в груду лома.
В тот самый момент, когда он дотаптывал последний кубический дюйм машины, на поляне появился Сэм Тоб со своей командой, а Рэндольф Пэйн, почувствовав, что пришли настоящие хозяева робота, кубарем свалился с дерева и во все лопатки пустился наутек в неизвестном направлении.
Дожидаться вознаграждения он не стал.
***
Инженер–роботехник Остин Уайльд повернулся к Сэму Тобу и спросил:
– Вы чего-нибудь добились от робота?
Тот покачал головой и прорычал:
– Ничего. Ни слова. Он забыл все, что произошло с того момента, как он ушел с завода. Должно быть, ему кто-то приказал забыть – иначе он помнил бы хоть что-нибудь. С какой это кучей лома он возился?
– Вот именно – куча лома. Да ведь это же, конечно, был «Дезинто», который он разбил. Если бы мне попался тот, кто приказал ему это сделать, я бы его прикончил, предварительно поджарив живьем. Вот, взгляните!
Они стояли на склоне бывшего холма Утиный Клюв – точнее говоря, на том месте, где склон кончался, так как вершина была начисто срезана. Уайльд провел рукой по безукоризненно ровной поверхности.
– Какой «Дезинто»! – сказал он. – Срезал холм, как бритвой!
– Зачем он его построил?
Уайльд пожал плечами.
– Не знаю, какой-то местный фактор – мы так и не узнаем какой – так подействовал на его позитронный мозг лунного образца, что он построил «Дезинто» из лома. У нас не больше одного шанса на миллион, что удастся когда-нибудь наткнуться на этот фактор, раз сам робот забыл. Второго такого «Дезинто» у нас никогда не будет.
– Неважно. Главное, мы отыскали робота.
– Как бы не так, – с горечью возразил инженер. – Вы когда-нибудь имели дело с «Дезинто» на Луне? Они жрут энергию, как электрические свиньи, и начинают работать не раньше, чем напряжение поднимется до миллиона вольт. А этот «Дезинто» работал на ином принципе. Я смотрел все обломки под микроскопом, и знаете, какой единственный источник питания я обнаружил?
– Какой?
– Вот, и больше ничего! И мы никогда не узнаем, как он этого добился!
И Остин Уайльд показал источник питания, позволивший «Дезинто» за полсекунды сбрить холм, – две батарейки от карманного фонаря.
Шутейка.
Английская литература - страдает государство.
Французская литература - страдают влюбленные.
Немецкая литература - страдает герой.
Русская литература - страдают все, включая автора и читателя.